Из рук его выскользнул лом
 И в белую яму скатился,
 Старик его вынул с трудом.
 Пошел... по дороге шагает...
 Нет солнца, луна не взошла...
 Как будто весь мир умирает:
 Затишье, снежок, полумгла...
 7
 В овраге, у речки Желтухи,
 Старик свою бабу нагнал
 И тихо спросил у старухи:
 "Хорош ли гробок-то попал?"
 Уста ее чуть прошептали
 В ответ старику: "Ничего".
 Потом они оба молчали,
 И дровни так тихо бежали,
 Как будто боялись чего...
 Деревня еще не открылась,
 А близко - мелькает огонь.
 Старуха крестом осенилась,
 Шарахнулся в сторону конь
 Без шапки, с ногами босыми,
 С большим заостренным колом,
 Внезапно предстал перед ними
 Старинный знакомец Пахом.
 Прикрыты рубахою женской,
 Звенели вериги на нем;
 Постукал дурак деревенской
 В морозную землю колом,
 Потом помычал сердобольно,
 Вздохнул и сказал: "Не беда!
 На вас он работал довольно!
 И ваша пришла череда!
 Мать сыну-то гроб покупала,
 Отец ему яму копал,
 Жена ему саван сшивала
 Всем разом работу вам дал!.."
 Опять помычал - и без цели
 В пространство дурак побежал.
 Вериги уныло звенели,
 И голые икры блестели,
 И посох по снегу черкал.
 8
 У дома оставили крышу,
 К соседке свели ночевать
 Зазябнувших Машу и Гришу
 И стали сынка обряжать.
 Медлительно, важно, сурово
 Печальное дело велось:
 Не сказано лишнего слова,
 Наружу не выдано слез.
 Уснул, потрудившийся в поте!
 Уснул, поработав земле!
 Лежит, непричастный заботе,
 На белом сосновом столе,
 Лежит неподвижный, суровый,
 С горящей свечой в головах,
 В широкой рубахе холщовой
 И в липовых новых лаптях.
 Большие, с мозолями, руки,
 Подъявшие много труда,
 Красивое, чуждое муки
 Лицо - и до рук борода...
 9
 Пока мертвеца обряжали,
 Не выдали словом тоски,
 И только глядеть избегали
 Друг другу в глаза бедняки,
 Но вот уже кончено дело,
 Нет нужды бороться с тоской,
 И что на душе накипело,
 Из уст полилося рекой.
 Не ветер гудит по ковыли,
 Не свадебный поезд гремит
 Родные по Прокле завыли,
 По Прокле семья голосит:
 "Голубчик ты наш сизокрылый!
 Куда ты от нас улетел?
 Пригожеством, ростом и силой
 Ты ровни в селе не имел.
 Родителям был ты советник,
 Работничек в поле ты был,
 Гостям хлебосол и приветник,
 Жену и детей ты любил...
 Что ж мало гулял ты по свету?
 За что нас покинул, родной?
 Одумал ты думушку эту,
 Одумал с сырою землей
 Одумал - а нам оставаться
 Велел во миру, сиротам,
 Не свежей водой умываться,
 Слезами горючими нам!
 Старуха помрет со кручины,
 Не жить и отцу твоему,
 Береза в лесу без вершины
 Хозяйка без мужа в дому.
 Ее не жалеешь ты, бедной,
 Детей не жалеешь... Вставай!
 С полоски своей заповедной
 По лету сберешь урожай!
 Сплесни, ненаглядный, руками,
 Сокольим глазком посмотри,
 Тряхни шелковыми кудрями,
 Сахарны уста раствори!
 На радостях мы бы сварили
 И меду и браги хмельной,
 За стол бы тебя посадили
 Покушай, желанный, родной!
 А сами напротив бы стали,
 Кормилец, надежа семьи!
 Очей бы с тебя не спускали,
 Ловили бы речи твои..."
 10
 На эти рыданья и стоны
 Соседи валили гурьбой:
 Свечу положив у иконы,
 Творили земные поклоны
 И шли молчаливо домой.
 На смену входили другие,
 Но вот уж толпа разбрелась,
 Поужинать сели родные
 Капуста да с хлебушком квас.
 Старик бесполезной кручине
 Собой овладеть не давал:
 Подладившись ближе к лучине,
 Он лапоть худой ковырял.
 Протяжно и громко вздыхая,
 Старуха на печку легла,
 А Дарья, вдова молодая
 Проведать ребяток пошла.
 Всю ноченьку, стоя у свечки,
 Читал над усопшим дьячок,
 И вторил ему из-за печки
 Пронзительным свистом сверчок.
 11
 Сурово метелица выла
 И снегом кидала в окно,
 Невесело солнце всходило:
 В то утро свидетелем было
 Печальной картины оно.
 Савраска, запряженный в сани,
 Понуро стоял у ворот;
 Без лишних речей, без рыданий
 Покойника вынес народ.
 - Ну, трогай, саврасушка! трогай!
 Натягивай крепче гужи!
 Служил ты хозяину много,
 В последний разок послужи!...
 В торговом селе Чистополье
 Купил он тебя сосунком,
 Взрастил он тебя на приволье,
 И вышел ты добрым конем.
 С хозяином дружно старался,
 На зимушку хлеб запасал,
 Во стаде ребенку давался,
 Травой да мякиной питался,
 А тело изрядно держал.
 Когда же работы кончались
 И сковывал землю мороз,
 С хозяином вы отправлялись
 С домашнего корма в извоз.
 Немало и тут доставалось
 Возил ты тяжелую кладь,
 В жестокую бурю случалось,
 Измучась, дорогу терять.
 Видна на боках твоих впалых
 Кнута не одна полоса,
 Зато на дворах постоялых
 Покушал ты вволю овса.
 Слыхал ты в январские ночи
 Метели пронзительный вой
 И волчьи горящие очи
 Видал на опушке лесной;
 Продрогнешь, натерпишься страху,
 А там - и опять ничего!
 Да, видно, хозяин дал маху
 Зима доконала его!..
 12
 Случилось в глубоком сугробе
 Полсуток ему простоять,
 Потом то в жару, то в ознобе
 Три дня за подводой шагать:
 Покойник на срок торопился
 До места доставить товар.
 Доставил, домой возвратился
 Нет голосу, в теле пожар!
 Старуха его окотила
 Водой с девяти веретен
 И в жаркую баню сводила,
 Да нет - не поправился он!
 Тогда ворожеек созвали
 И поят, и шепчут, и трут
 ВсJ худо! Его продевали
 Три раза сквозь потный хомут,
 Спускали родимого в пролубь,
 Под куричий клали насест...
 Всему покорялся, как голубь,
 А плохо - и пьет и не ест!
 Еще положить под медведя,
 Чтоб тот ему кости размял,
 Ходебщик сергачевский Федя
 Случившийся тут - предлагал.
 Но Дарья, хозяйка больного,
 Прогнала советчика прочь:
 Испробовать средства иного
 Задумала баба: и в ночь
 Пошла в монастырь отдаленный
 (Верстах в тридцати от села),
 Где в некой иконе явленной
 Целебная сила была.
 Пошла, воротилась с иконой
 Больной уж безгласен лежал,
 Одетый как в гроб, причащенный,
 Увидел жену, простонал
 И умер...
 13
 ... Саврасушка, трогай,
 Натягивай крепче гужи!
 Служил ты хозяину много,
 В последний разок послужи!
 Чу! два похоронных удара!
 Попы ожидают - иди!..
 Убитая, скорбная пара,
 Шли мать и отец впереди.
 Ребята с покойником оба
 Сидели, не смея рыдать,
 И, правя савраской, у гроба
 С вожжами их бедная мать
 Шагала... Глаза ее впали,
 И был не белей ее щек
 Надетый на ней в знак печали