Гнедичу

С Гомером долго ты беседовал один,

	Тебя мы долго ожидали,

И светел ты сошел с таинственных вершин

	И вынес нам свои скрижали.

И что ж? ты нас обрел в пустыне под шатром,

	В безумстве суетного пира,

Поющих буйну песнь и скачущих крутом

	От нас созданного кумира.

Смутились мы, твоих чуждаяся лучей.

	В порыве, гнева и печали

Ты проклял ли, пророк, бессмысленных детей,

	Разбил ли ты свои скрижали?

О, ты не проклял нас. Ты любишь с высоты

	Скрываться в тень долины малой,

Ты любишь гром небес, но также внемлешь ты

	Жужжанью пчел над розой алой.

Таков прямой поэт. Он сетует душой

	На пышных играх Мельпомены,

И улыбается забаве площадной

	И вольности лубочной сцены,

То Рим его зовет, то гордый Илион,

	То скалы старца Оссиана,

И с дивной легкостью меж тем летает он

	Во след Бовы иль Еруслана.

1832

А.С. Пушкин. Сочинения в трех томах.
Санкт-Петербург: Золотой век, Диамант, 1997.