Домик в Коломне

 ДОМИК В КОЛОМНЕ



I




   Четырестопный ямб мне надоел:
   Им пишет всякий. Мальчикам в забаву
   Пора б его оставить. Я хотел
   Давным-давно приняться за октаву.
   А в самом деле: я бы совладел
   С тройным созвучием. Пущусь на славу!
   Ведь рифмы запросто со мной живут;
   Две придут сами, третью приведут.





II




   А чтоб им путь открыть широкий, вольный,
   Глаголы тотчас им я разрешу…
   Вы знаете, что рифмой наглагольной
   Гнушаемся мы. Почему? спрошу.
   Так писывал Шихматов богомольный;
   По большей части так и я пишу
   К чему? скажите; уж и так мы голы.
   Отныне в рифмы буду брать глаголы.





III




   Не стану их надменно браковать,
   Как рекрутов, добившихся увечья,
   Иль как коней, за их плохую стать, —
   А подбирать союзы да наречья;
   Из мелкой сволочи вербую рать.
   Мне рифмы нужны; все готов сберечь я,
   Хоть весь словарь; что слог, то и солдат —
   Все годны в строй: у нас ведь не парад.





IV




   Ну, женские и мужеские слоги!
   Благословясь, попробуем: слушай!
   Равняйтеся, вытягивайте ноги
   И по три в ряд в октаву заезжай!
   Не бойтесь, мы не будем слишком строги;
   Держись вольней и только не плошай,
   А там уже привыкнем, слава богу,
   И выедем на ровную дорогу.





V




   Как весело стихи свои вести
   Под цифрами, в порядке, строй за строем,
   Не позволять им в сторону брести,
   Как войску, в пух рассыпанному боем!
   Тут каждый слог замечен и в чести,
   Тут каждый стих глядит себе героем,
   А стихотворец… с кем же равен он?
   Он Тамерлан иль сам Наполеон.





VI




   Немного отдохнем на этой точке.
   Что? перестать или  пустить на пе?..
   Признаться вам, я в пятистопной строчке
   Люблю цезуру на второй стопе.
   Иначе стих то в яме, то на кочке,
   И хоть лежу теперь на канапе,
   Всё кажется мне, будто в тряском беге
   По мерзлой пашне мчусь я на телеге.





VII




   Что за беда? не всё ж гулять пешком
   По невскому граниту иль на бале
   Лощить паркет, или скакать верхом
   В степи киргизской. Поплетусь-ка дале,
   Со станции на станцию шажком,
   Как говорят о том оригинале,
   Который, не кормя, на рысаке
   Приехал из Москвы к Неве-реке.





VIII




   Скажу, рысак! Парнасский иноходец
   Его не обогнал бы. Но Пегас
   Стар, зуб уж нет. Им вырытый колодец
   Иссох. Порос крапивою Парнас;
   В отставке Феб живет, а хороводец
   Старушек муз уж не прельщает нас.
   И табор свой с классических вершинок
   Перенесли мы на толкучий рынок.





IX




   Усядься, муза: ручки в рукава,
   Под лавку ножки! не вертись, резвушка!
   Теперь начнем. — Жила-была вдова,
   Тому лет восемь, бедная старушка,
   С одною дочерью. У Покрова
   Стояла их смиренная лачужка
   За самой будкой. Вижу как теперь
   Светелку, три окна, крыльцо и дверь.





X




   Дни три тому туда ходил я вместе
   С одним знакомым перед вечерком.
   Лачужки этой нет уж там. На месте
   Ее построен трехэтажный дом.
   Я вспомнил о старушке, о невесте,
   Бывало, тут сидевших под окном,
   О той поре, когда я был моложе,
   Я думал: живы ли они? — И что же?





XI




   Мне стало грустно: на высокий дом
   Глядел я косо. Если в эту пору
   Пожар его бы охватил кругом,
   То моему б озлобленному взору
   Приятно было пламя. Странным сном
   Бывает сердце полно; много вздору
   Приходит нам на ум, когда бредем
   Одни или с товарищем вдвоем.





XII




   Тогда блажен, кто крепко словом правит
   И держит мысль на привязи свою,
   Кто в сердце усыпляет или давит
   Мгновенно прошипевшую змию;
   Но кто болтлив, того молва прославит
   Вмиг извергом… Я воды Леты пью,
   Мне доктором запрещена унылость:
   Оставим это, — сделайте мне милость!





XIII




   Старушка (я стократ видал точь-в-точь
   В картинах Р е мбрандта такие лица)
   Носила чепчик и очки. Но дочь
   Была, ей-ей, прекрасная девица:
   Глаза и брови — темные как ночь,
   Сама бела, нежна, как голубица;
   В ней вкус был образованный. Она
   Читала сочиненья Эмина,





XIV




   Играть умела также на гитаре
   И пела: Стонет сизый голубок ,
   И  Выду ль я , и то, что уж постаре,
   Всё, что у печки в зимний вечерок
   Иль скучной осенью при самоваре,
   Или весною, обходя лесок,
   Поет уныло русская девица,
   Как музы наши грустная певица.





XV




   Фигурно иль буквально: всей семьей,
   От ямщика до первого поэта,
   Мы все поем уныло. Грустный вой
   Песнь русская. Известная примета!
   Начав за здравие, за упокой
   Сведем как раз. Печалаю согрета
   Гармония и наших муз и дев.
   Но нравится их жалобный напев.





XVI




   Параша (так звалась красотка наша)
   Умела мыть и гладить, шить и плесть;
   Всем домом правила одна Параша,
   Поручено ей было счеты весть,
   При ней варилась гречневая каша
   (Сей важный труд ей помогала несть
   Стряпуха Фекла, добрая старуха,
   Давно лишенная чутья и слуха).





XVII




   Старушка мать, бывало, под окном
   Сидела; днем она чулок вязала,
   А вечером за маленьким столом
   Раскладывала карты и гадала.
   Дочь, между тем, весь обегала дом,
   То у окна, то на дворе мелькала,
   И кто бы ни проехал иль ни шел,
   Всех успевала видеть (зоркий пол!).





XVIII




   Зимою ставни закрывались рано,
   Но летом д о ночи растворено
   Всё было в доме. Бледная Диана
   Глядела долго девушке в окно.
   (Без этого ни одного романа
   Не обойдется; так заведено!)
   Бывало, мать давным-давно храпела,
   А дочка — на луну еще смотрела





XIX