На поднятых парусах
   Мимо острова крутого,
   Мимо города большого;
   Пушки с пристани палят,
   Кораблю пристать велят.
   Пристают к заставе гости;
   Князь Гвидон зовет их в гости,
   Их и кормит, и поит,
   И ответ держать велит:
   "Чем вы, гости, торг ведете?
   И куда теперь плывете?"
   Корабельщики в ответ:
   "Мы объехали весь свет;
   Торговали мы булатом,
   Чистым серебром и златом,
   И теперь нам вышел срок;
   А лежит нам путь далек,
   Мимо острова Буяна,
   В царство славного Салтана".
   Говорит им князь тогда:
   "Добрый путь вам, господа,
   По морю по Окияну
   К славному царю Салтану.
   Да скажите ж: князь Гвидон
   Шлет– де свой царю поклон".
   Гости князю поклонились,
   Вышли вон и в путь пустились.
   К морю князь, а лебедь там
   Уж гуляет по волнам.
   Князь опять: душа-де просит…
   Так и тянет и уносит…
   И опять она его
   Вмиг обрызгала всего.
   Тут он очень уменьшился,
   Шмелем князь оборотился,
   Полетел и зажужжал;
   Судно на море догнал,
   Потихоньку опустился
   На корму – и в щель забился.
   Ветер весело шумит,
   Судно весело бежит
   Мимо острова Буяна,
   В царство славного Салтана,
   И желанная страна
   Вот уж издали видна.
   Вот на берег вышли гости.
   Царь Салтан зовет их в гости,
   И за ними во дворец
   Полетел наш удалец.
   Видит, весь сияя в злате,
   Царь Салтан сидит в палате
   На престоле и в венце,
   С грустной думой на лице.
   А ткачиха с поварихой,
   С сватьей бабой Бабарихой
   Около царя сидят -
   Четырьмя все три глядят.
   Царь Салтан гостей сажает
   За свой стол и вопрошает:
   "Ой вы, гости-господа,
   Долго ль ездили? куда?
   Ладно ль за морем иль худо?
   И какое в свете чудо?"
   Корабельщики в ответ:
   "Мы объехали весь свет;
   За морем житье не худо;
   В свете ж вот какое чудо:
   Остров на море лежит,
   Град на острове стоит,
   Каждый день идет там диво:
   Море вздуется бурливо,
   Закипит, подымет вой,
   Хлынет на берег пустой,
   Расплеснется в скором беге -
   И останутся на бреге
   Тридцать три богатыря,
   В чешуе златой горя,
   Все красавцы молодые,
   Великаны удалые,
   Все равны, как на подбор;
   Старый дядька Черномор
   С ними из моря выходит
   И попарно их выводит,
   Чтобы остров тот хранить
   И дозором обходить -
   И той стражи нет надежней,
   Ни храбрее, ни прилежней.
   А сидит там князь Гвидон;
   Он прислал тебе поклон".
   Царь Салтан дивится чуду.
   "Коли жив я только буду,
   Чудный остров навещу
   И у князя погощу".
   Повариха и ткачиха
   Ни гугу – но Бабариха,
   Усмехнувшись, говорит:
   "Кто нас этим удивит?
   Люди из моря выходят
   И себе дозором бродят!
   Правду ль бают или лгут,
   Дива я не вижу тут.
   В свете есть такие ль дива?
   Вот идет молва правдива:
   За морем царевна есть,
   Что не можно глаз отвесть:
   Днем свет божий затмевает,
   Ночью землю освещает,
   Месяц под косой блестит,
   А во лбу звезда горит.
   А сама– то величава,
   Выступает, будто пава;
   А как речь-то говорит,
   Словно реченька журчит.
   Молвить можно справедливо.
   Это диво, так уж диво".
   Гости умные молчат:
   Спорить с бабой не хотят.
   Чуду царь Салтан дивится -
   А царевич хоть и злится,
   Но жалеет он очей
   Старой бабушки своей:
   Он над ней жужжит, кружится -
   Прямо на нос к ней садится,
   Нос ужалил богатырь:
   На носу вскочил волдырь.
   И опять пошла тревога:
   "Помогите, ради бога!
   Караул! лови, лови,
   Да дави его, дави…
   Вот ужо! пожди немножко,
   Погоди!…"А шмель в окошко,
   Да спокойно в свой удел
   Через море полетел.
   Князь у синя моря ходит,
   С синя моря глаз не сводит;
   Глядь – поверх текучих вод
   Лебедь белая плывет.
   "Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
   Что ж ты тих, как день ненастный?
   Опечалился чему?" -
   Говорит она ему.
   Князь Гвидон ей отвечает:
   "Грусть– тоска меня съедает:
   Люди женятся; гляжу,
   Не женат лишь я хожу".
   – "А кого же на примете
   Ты имеешь?"– "Да на свете,
   Говорят, царевна есть,
   Что не можно глаз отвесть.
   Днем свет божий затмевает,
   Ночью землю освещает -
   Месяц под косой блестит,
   А во лбу звезда горит.
   А сама– то величава,
   Выступает, будто пава;
   Сладку речь-то говорит,
   Будто реченька журчит.
   Только, полно, правда ль это?"
   Князь со страхом ждет ответа.
   Лебедь белая молчит
   И, подумав, говорит:
   "Да! такая есть девица.
   Но жена не рукавица:
   С белой ручки не стряхнешь
   Да за пояс не заткнешь.
   Услужу тебе советом -
   Слушай: обо всем об этом
   Пораздумай ты путем,
   Не раскаяться б потом".
   Князь пред нею стал божиться,
   Что пора ему жениться,
   Что об этом обо всем
   Передумал он путем;
   Что готов душою страстной
   За царевною прекрасной
   Он пешком идти отсель
   Хоть за тридевять земель.
   Лебедь тут, вздохнув глубоко,
   Молвила: "Зачем далеко?
   Знай, близка судьба твоя,
   Ведь царевна эта – я".
   Тут она, взмахнув крылами,
   Полетела над волнами
   И на берег с высоты
   Опустилася в кусты,
   Встрепенулась, отряхнулась
   И царевной обернулась:






   Месяц под косой блестит,
   А во лбу звезда горит;
   А сама– то величава,
   Выступает, будто пава;
   А как речь-то говорит,
   Словно реченька журчит.
   Князь царевну обнимает,
   К белой груди прижимает
   И ведет ее скорей
   К милой матушке своей.
   Князь ей в ноги, умоляя:
   "Государыня-родная!
   Выбрал я жену себе,
   Дочь послушную тебе.
   Просим оба разрешенья,