Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях

 Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях




   Царь с царицею простился,
   В путь-дорогу снарядился,
   И царица у окна
   Села ждать его одна.
   Ждет-пождет с утра до ночи,
   Смотрит в поле, инда очи
   Разболелись глядючи
   С белой зори до ночи;
   Не видать милого друга!
   Только видит: вьется вьюга,
   Снег валится на поля,
   Вся белешенька земля.
   Девять месяцев проходит,
   С поля глаз она не сводит.
   Вот в сочельник в самый, в ночь
   Бог дает царице дочь.
   Рано утром гость желанный,
   День и ночь так долго жданный,
   Издалеча наконец
   Воротился царь-отец.
   На него она взглянула,
   Тяжелешенько вздохнула,
   Восхищенья не снесла,
   И к обедне умерла.
   Долго царь был неутешен,
   Но как быть? и он был грешен;
   Год прошел как сон пустой,
   Царь женился на другой.
   Правду молвить, молодица
   Уж и впрямь была царица:
   Высока, стройна, бела,
   И умом и всем взяла;
   Но зато горда, ломлива,
   Своенравна и ревнива.
   Ей в приданое дано
   Было зеркальце одно;
   Свойство зеркальце имело:
   Говорить оно умело.
   С ним одним она была
   Добродушна, весела,
   С ним приветливо шутила
   И, красуясь, говорила:
   "Свет мой, зеркальце! скажи
   Да всю правду доложи:
   Я ль на свете всех милее,
   Всех румяней и белее?"
   И ей зеркальце в ответ:
   "Ты, конечно, спору нет;
   Ты, царица, всех милее,
   Всех румяней и белее".
   И царица хохотать,
   И плечами пожимать,
   И подмигивать глазами,
   И прищелкивать перстами,
   И вертеться подбочась,
   Гордо в зеркальце глядясь.
   Но царевна молодая,
   Тихомолком расцветая,
   Между тем росла, росла,
   Поднялась — и расцвела,
   Белолица, черноброва,
   Нраву кроткого такого.
   И жених сыскался ей,
   Королевич Елисей.
   Сват приехал, царь дал слово,
   А приданое готово:
   Семь торговых городов
   Да сто сорок теремов.
   На девичник собираясь,
   Вот царица, наряжаясь
   Перед зеркальцем своим,
   Перемолвилася с ним:
   "Я ль, скажи мне, всех милее,
   Всех румяней и белее?"
   Что же зеркальце в ответ?
   "Ты прекрасна, спору нет;
   Но царевна всех милее,
   Всех румяней и белее".
   Как царица отпрыгнет,
   Да как ручку замахнет,
   Да по зеркальцу как хлопнет,
   Каблучком-то как притопнет!..
   "Ах ты, мерзкое стекло!
   Это врешь ты мне на зло.
   Как тягаться ей со мною?
   Я в ней дурь-то успокою.
   Вишь какая подросла!
   И не диво, что бела:
   Мать брюхатая сидела
   Да на снег лишь и глядела!
   Но скажи: как можно ей
   Быть во всем меня милей?
   Признавайся: всех я краше.
   Обойди все царство наше,
   Хоть весь мир; мне ровной нет.
   Так ли?" Зеркальце в ответ:
   "А царевна все ж милее,
   Все ж румяней и белее".
   Делать нечего. Она,
   Черной зависти полна,
   Бросив зеркальце под лавку,
   Позвала к себе Чернавку
   И наказывает ей,
   Сенной девушке своей,
   Весть царевну в глушь лесную
   И, связав ее, живую
   Под сосной оставить там
   На съедение волкам.
   Черт ли сладит с бабой гневной?
   Спорить нечего. С царевной
   Вот Чернавка в лес пошла
   И в такую даль свела,
   Что царевна догадалась,
   И до смерти испугалась,
   И взмолилась: "Жизнь моя!
   В чем, скажи, виновна я?
   Не губи меня, девица!
   А как буду я царица,
   Я пожалую тебя".
   Та, в душе ее любя,
   Не убила, не связала,
   Отпустила и сказала:
   «Не кручинься, бог с тобой».
   А сама пришла домой.
   "Что? — сказала ей царица, —
   Где красавица девица?"
   — Там, в лесу, стоит одна, —
   Отвечает ей она. —
   Крепко связаны ей локти;
   Попадется зверю в когти,
   Меньше будет ей терпеть,
   Легче будет умереть.
   И молва трезвонить стала:
   Дочка царская пропала!
   Тужит бедный царь по ней.
   Королевич Елисей,
   Помолясь усердно богу,
   Отправляется в дорогу
   За красавицей душой,
   За невестой молодой.
   Но невеста молодая,
   До зари в лесу блуждая,
   Между тем все шла да шла
   И на терем набрела.
   Ей на встречу пес, залая,
   Прибежал и смолк, играя;
   В ворота вошла она,
   На подворье тишина.
   Пес бежит за ней, ласкаясь,
   А царевна, подбираясь,
   Поднялася на крыльцо
   И взялася за кольцо;
   Дверь тихонько отворилась,
   И царевна очутилась
   В светлой горнице; кругом
   Лавки, крытые ковром,
   Под святыми стол дубовый,
   Печь с лежанкой изразцовой.
   Видит девица, что тут
   Люди добрые живут;
   Знать, не будет ей обидно!
   Никого меж тем не видно.
   Дом царевна обошла,
   Все порядком убрала,
   Засветила богу свечку,
   Затопила жарко печку,
   На полати взобралась
   И тихонько улеглась.
   Час обеда приближался,
   Топот по двору раздался:
   Входят семь богатырей,
   Семь румяных усачей.
   Старший молвил: "Что за диво!
   Все так чисто и красиво.
   Кто-то терем прибирал
   Да хозяев поджидал.
   Кто же? Выдь и покажися,
   С нами честно подружися.
   Коль ты старый человек,
   Дядей будешь нам навек.
   Коли парень ты румяный,
   Братец будешь нам названый.
   Коль старушка, будь нам мать,
   Так и станем величать.
   Коли красная девица,
   Будь нам милая сестрица".
   И царевна к ним сошла,
   Честь хозяям отдала,
   В пояс низко поклонилась;
   Закрасневшись, извинилась,
   Что-де в гости к ним зашла,
   Хоть звана и не была.
   Вмиг по речи те спознали,
   Что царевну принимали;
   Усадили в уголок,
   Подносили пирожок;
   Рюмку полну наливали,
   На подносе подавали.