Ну, там видно будет. А вот еще, мой друг, возьми этот медальон.
(Снимает с своей шеи медальон.) Носи его постоянно. Тут волосы нашего Гриши; он
тебе будет напоминать о нас.
М у р о в (берет медальон). Изволь, изволь, мой
друг.
О т р а д и н а. Ах, какое мученье, какое мученье!
М у р о в. А коли
мученье, так надо его кончить поскорей. Прощай, Люба, я еду!
О т р а д и н а.
Погоди! Вспоминай обо мне почаще, пиши мне!
М у р о в. Непременно,
непременно. О ком же мне и помнить, как не о тебе.
О т р а д и н а. Как
приедешь в Петербург, так напиши!
М у р о в. Разумеется, сейчас же
напишу.
О т р а д и н а. Ну, прощай! Поезжай с богом. (Обнимает его.)

М у р о в. Довольно, Люба, довольно! (Взглянув в окно.) Что это? Кто-то подъехал в
карете.
О т р а д и н а (взглянув в окно). Шелавина, это ее карета.
М у р
о в (с испугом). Ах, как это неприятно!
О т р а д и н а. Да что за беда? Что
ты так тревожишься? Ее бояться нечего; она осуждать не станет.
М у р о в. Как
не бояться? Нет, я не хочу, чтоб она меня здесь видела. Это невозможно. Она
такая болтливая.
О т р а д и н а. Так ты ее знаешь? А говорил, что не знаком
с ней.
М у р о в. Мне говорили, я слышал... Она идет, спрячь меня!
О т р а
д и н а. Да зачем прятаться? Это странно.
М у р о в. Ах, вот... я уйду в эту
комнату. (Уходит в дверь налево.)
О т р а д и н а. Пожалуй; только я не
понимаю...

Входит Шелавина с коробкой в руках.


ЯВЛЕНИЕ
ТРЕТЬЕ

Отрадина и Шелавина.

Ш е л а в и н а. Здравствуй, душка!
О т
р а д и н а. Здравствуй, Таиса! Что у тебя за коробка?
Ш е л а в и н а.
Платье подвенечное. Я ведь замуж выхожу; разве я тебе не говорила?
О т р а д
и н а. Нет. Да я знаю, я слышала; я и платье-то видела у портнихи.
Ш е л а в
и н а. Вот прелесть-то! Чудо, как хорошо! Не хочешь ли поглядеть его на мне? Вот
я сейчас, тут у тебя, и надену его. (Хочет раздеваться.)
О т р а д и н а. Не
надо, зачем! Еще, пожалуй, войдет кто-нибудь.
Ш е л а в и н а. Так пойдем к
тебе в спальню! (Идет к двери налево.)
О т р а д и н а. Да не нужно, говорю
тебе. Я и так знаю, что хорошо.
Ш е л а в и н а. Ну не надо, так не надо. Что
ты такая сегодня? Левой ногой с постели встала, должно быть.
О т р а д и н а.
Что-то нездоровится, да и встала рано, работала сидела. (Показывает
платье.)
Ш е л а в и н а. Себе платье шила? Ах ты, бедная! Я прыгаю,
веселюсь, а она вон работает сидит. Как судьба-то несправедлива! Ты лучше меня в
тысячу раз и умнее, а живешь бедно; а я вот, ни с того ни с сего,
разбогатела.
О т р а д и н а. Как же это ни с того ни с сего?
Ш е л а в и
н а. Да, конечно. Свалилось богатство нежданно-негаданно; сошел человек, на
старости лет, с ума и наградил. Спасибо ему, я его всегда буду добом поминать;
по его милости я как раз и мужа нашла.
О т р а д и н а. Поздравляю тебя!
Ш
е л а в и н а. Не с чем, душечка!
О т р а д и н а. Разве ты не любишь своего
жениха?
Ш е л а в и н а. Да как его любить-то? Шут его знает, что он за
человек. Словам его я не верю, да и верить-то им нельзя.
О т р а д и н а.
Богат?
Ш е л а в и н а. Какое богатство! Голь перекатная!
О т р а д и н а.
Значит, хорош собой?
Ш е л а в и н а. Ну, нельзя сказать; так себе.
О т р
а д и н а. Так хорошей фамилии, в больших чинах?
Ш е л а в и н а (смеется).
Да, в чинах. Ваше высоко-ничего, вот и весь его чин.
О т р а д и н а. Так на
что ж ты польстилась? Для чего идешь за него замуж?
Ш е л а в и н а. Вот я
тебе объясню для чего. Я теперь стала богата, а жить-то по-богатому не умею. То
есть умею только деньги по магазинам развозить, на это у меня ума хватает; а как
вести счеты да расчеты, да управлять имением, я аза в глаза не знаю. Достались
мне акции да билеты; вот я поверчу, поверчу их перед глазами да опять положу; а
сколько тут денег, ни в жизнь мне не счесть. Считать-то я училась по пальцам, а
тут пальцев-то и не хватает. А с имениями-то да заводами что я стану делать?
Положиться на управляющих да на приказчиков, так они сейчас мою премудрость
постигнут и будут обирать как им угодно. А теперь я в барышах: управляющий
даром, да он же и муж, человек молодой, ловкий, - чего ж мне еще! Да к тому же
он еще клятву дал из повиновения не выходить.
О т р а д и н а. Однако у тебя
будет муж хороший, почтительный.
Ш е л а в и н а. Ну, какой бы ни был, а уж у
нас дело слажено. После свадьбы мы сейчас поедем в Петербург; он перейдет туда
на службу; я еще молода, недурна собой; посмотри, каких мы делов наделаем.
О
т р а д и н а. Твой жених чиновник?
Ш е л а в и н а. Да, чиновник.
О т р а
д и н а. А где служит?
Ш е л а в и н а. Не знаю, право. Так, болтается
где-то, у начальника на посылках, должно быть. Да вот, не хочешь ли, я тебе
покажу его? Со мной карточка.
О т р а д и н а. Покажи, покажи!
Ш е л а в и
н а. Кажется, я ее в карман сунула. (Шарит в кармане.) Да вот она. Измялась
немножко. (Подает карточку Отрадиной.) Вот гляди!
О т р а д и н а (взглянув
на карточку). Ах! Ах!
Ш е л а в и н а. Что с тобой?
О т р а д и н а.
Ничего, я оперлась рукой на стол и накололась на булавки.
Ш е л а в и н а.
Ах, бедная! Больно тебе?
О т р а д и н а. На, возьми. (Отдает карточку.)
Ш
е л а в и н а. Ну, что, каков?
О т р а д и н а. Не знаю, что сказать тебе.
Наружность у людей так обманчива. (Опускается на стул.)
Ш е л а в и н а. Да,
это правда. Но если он обманет меня, так ему же хуже. Со мной шутки плохи. Я
ведь не поцеремонюсь, я его, милого дружка Григория Львовича, и за дверь
вытолкаю. Однако мне пора. Я бы и посидела у тебя, да пропасть хлопот в городе.
Приезжай на свадьбу, сделай милость!
О т р а д и н а. Нет, нет, благодарю
тебя.
Ш е л а в и н а. Милая моя, ты нездорова. Поди ложись, я тебе пришлю
доктора. Если тебе что нужно, ты только скажи мне, пришли ко мне; я для тебя все
готова... Ну, прощай, милая, голубка! (Целует Отрадину и уходит.)

Отрадина провожает ее до дверей: потом, едва держась на ногах,
подходит к столу, опирается на него
правой рукой - и с напряжением смотрит на
дверь спальни. В двери показывается Муров.

О т р а д и н а (указывая среднюю
дверь). Уходите!
М у р о в. Любушка, выслушай!
О т р а д и н а.
Уходите!
М у р о в (подавая деньги). Твои деньги...
О т р а д и н а (берет
деньги и кладет на стол). Уходите, говорю я вам.

Входит Галчиха.


ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Отрадина,
Муров, Галчиха, потом Аннушка.

О т р а д и н а. Что ты, Архиповна?
Г а л ч
и х а. К вам, матушка.
О т р а д и н а. Как же ты ребенка бросила? Зачем ты в
городе?
Г а л ч и х а. Да, матушка (утирает фартуком слезы),
ребеночек-то...
О т р а д и н а. Что, что?
Г а л ч и х а. Помирает,
матушка.
О т р а д и н а. Как? Что? Аннушка, Аннушка!

Аннушка показывается в двери справа.

Платок, платок! да беги
за извозчиком!
Г а л ч и х а. Да я на извозчике.

Аннушка уходит.

О т р а д и н а. Что же, что же? Говори, ради
бога! Он вчера здоров был.
Г а л ч и х а. Вдруг, матушка.... Захрипит,
захрипит да весь почернеет.
О т р а д и н а. Доктора, скорей доктора!
Г а
л ч и х а. Доктор у нас, матушка. Тут земский приехал к нам в слободу, так я его
позвала. Он меня и послал.
О т р а д и н а. Что ж он говорит?

Входит Аннушка с платком.

Г а л ч и х а. Дурно, говорит,
самая болезнь опасная. (Утирает слезы.) Часу, говорит, не проживет.
О т р а д
и н а. Ай, ай! (Берет платок и покрывается.) Побежим, побежим! (Мурову.) Ну,
теперь вы совсем свободны.
М у р о в. Я за вами поеду.

Уходят.