-И Кистер с жаром переводил, а Лучков, наморщив лоб и
стиснув губы, слушал внимательно...
- Да, да,- твердил он поспешно, с неприятной улыбкой,- хорошо... очень
хорошо... Я, помнится, это читал... хорошо...
- Скажи мне, пожалуйста,- прибавлял он протяжно и как будто нехотя,-
какого ты мнения о Людовике Четырнадцатом?
И Кистер пускался толковать о Людовике XIV. А Лучков слушал, многого не
понимал вовсе, иное понимал криво... и наконец решался сделать замечание...
Его бросало в пот; "Ну, если я совру?" - думал он. И действительно, врал он
часто, но Кистер никогда резко не возражал ему: добрый юноша душевно
радовался тому, что вот, дескать, в человеке пробуждается охота к
просвещению. Увы! Авдей Иванович расспрашивал Кистера не из охоты к
просвещению, а так, бог знает отчего. Может быть, он желал сам
удостовериться на деле, какая у него, Лучкова, голова: тупая, что ли, или
только необделанная? "А я ведь, в сущности, глуп",-говорил он самому себе не
раз с горькой усмешкой и вдруг выпрямлялся весь, нахально и дерзко глядел
кругом и злобно улыбался, если замечал, что какой-нибудь товарищ опускал
свой взгляд перед его взглядом. "То-то, брат, ученый, воспитанный...-^
шептал он сквозь зубы,- не хочешь ли... того?"
Господа офицеры недолго толковали о внезапной дружбе Кистера с
Лучковым: они привыкли к странностям бретера. "Связался же черт с
младенцем!"-говорили они... Кистер повсюду с жаром выхвалял своего нового
приятеля: с ним не спорили, потому, что боялись Лучкова; сам же Лучков
никогда при других не упоминал имени Кистера, но перестал знаться с
раздушенным адъютантом.


    II



Помещики южной России большие охотники давать балы, приглашать к себе
на дом гг. офицеров и выдавать своих дочерей замуж. В десяти верстах от села
Кириллова жил именно такой помещик, некто господин Перекатов, владелец
четырехсот душ и довольно просторного дома. У него была дочь лет
восьмнадцати, Машенька, и жена. Ненила Макарьевна. Господин Перекатов служил
некогда в кавалерии, но по любви к деревенской жизни, по лени вышел в
отставку и начал жить себе потихоньку, как живут помещики средней руки.
Ненила Макарьевна происходила не совершенно законным образом от знатного
московского барина.
Покровитель ее воспитывал свою Ненилушку весьма, как говорится,
тщательно, в собственном доме, но сбыл ее с рук довольно поспешно, по
первому востребованию, как ненадежный товар. Ненила Макарьевна была нехороша
собой; знатный барин давал за ней всего тысяч десять приданого; она
ухватилась за господина Перекатова. Господину Перекатову показалось весьма
лестным жениться на барышне воспитанной, умной... ну, да, наконец, все же
состоявшей в родстве с знатным сановником. Сановник этот и после брака
оказывал супругам свое покровительство, то есть принимал от них в подарок
соленых перепелок и говорил Перекатову: "ты, братец", а иногда просто: "ты".
Ненила Макарьевна совершенно завладела мужем, хозяйничала и распоряжалась
всем именьем - весьма, впрочем, умно; во всяком случае гораздо лучше самого
господина Перекатова. Она не слишком притесняла своего сожителя, но держала
его в руках, сама заказывала ему платье и наряжала его по-английски, как оно
и прилично помещику; по ее приказанию господин Перекатов завел у себя на
подбородке эспаньолку для прикрытия большой бородавки, похожей на переспелую
малину; Ненила Макарьевна, с своей стороны, объявила гостям, что муж ее
играет на флейте и что все флейтисты под нижней губой отпускают себе волосы:
ловчее держать инструмент. Господин Перекатов с утра ходил в высоком чистом
галстуке, причесанный и вымытый. Впрочем, он был своей судьбой весьма
доволен: обедал всегда очень вкусно, делал что хотел и спал сколько мог.
Ненила Макарьевна завела, как говорили соседи, у себя в доме "иностранный
порядок": держала мало людей, одевала их опрятно. Честолюбие ее мучило; она
хотела попасть хоть в уездные предводительши, но дворяне ...го уезда хоть и
наедались у ней всласть, однако ж все-таки выбирали не ее мужа, а то
отставного премьер-майора Буркольца, то отставного секунд-майора
Бурундюкова. Господин Перекатов казался им чересчур столичной штучкой.
Дочь господина Перекатова, Машенька, с лица походила на отца. Ненила
Макарьевна много хлопотала над ее воспитанием. Она хорошо говорила
по-французски, играла порядочно на фортепьянах. Она была среднего роста,
довольно полна и бела; ее несколько пухлое лицо оживлялось доброй, веселой
улыбкой; русые, не слишком густые волосы, карие глазки, приятный голосок -
все в ней тихо нравилось, и только. Зато отсутствие жеманства,
предрассудков, начитанность, необыкновенная в степной девице, свобода
выражений, спокойная простота речей и взглядов невольно в ней поражали. Она
развилась на воле; Ненила Макарьевна не стесняла ее.
Однажды поутру, часов в двенадцать, все семейство Пе-рекатовых
собралось в гостиную. Муж, в зеленом круглом фраке, высоком клетчатом
галстуке и гороховых панталонах с штиблетами, стоял перед окном и с большим
вниманием ловил мух. Дочь сидела за пяльцами; ее небольшая, полненькая ручка
в черной митенке грациозно и медленно подымалась и опускалась над канвой.
Ненила Макарьевна сидела на диване и молча посматривала на пол.
- Вы послали в ...ий полк приглашение, Сергей Серге-ич? - спросила она
мужа.
- На сегодняшний вечер? Как же, ма шер, послал. (Ему запрещено было
называть ее матушкой.) Как же!
- Совсем нет кавалеров;- продолжала Ненила Макарьевна.- Не с кем
танцевать барышням.
Муж вздохнул, как будто отсутствие кавалеров его сокрушало.
- Маменька,- заговорила вдруг Маша,- мсье Лучков приглашен?
- Какой Лучков?
- Он тоже офицер. Он, говорят, очень интересен.
- Как так?
- Да; он собой не хорош и не молод, но его все боятся. Он ужасный
дуэлист. (Маменька слегка нахмурила брови.) Я бы очень желала его видеть.
Сергей Сергеевич перебил свою дочку.
-- Что тут видеть, душа моя? Ты думаешь, он так и смотрит лордом
Байроном? (В то время только что начинали у нас толковать о лорде Байроне.)
Пустяки! Ведь и я, душа моя, в кои-то веки слыл забиякой.
Маша посмотрела с изумлением на родителя, засмеялась, потом вскочила и
поцеловала его в щеку. Супруга слегка улыбнулась... а Сергей Сергеич не
солгал.
- Не знаю, приедет ли этот господин,- промолвила Ненила Макарьевна.-
Может быть, и он пожалует. Дочка вздохнула.
- Смотри не влюбись в него,- заметил Сергей Сергеич.-' Я знаю, вы все
такие теперь... того... восторженные...
- Нет,- простодушно возразила Маша.
Ненила Макарьевна холодно посмотрела на своего мужа. Сергей Сергеич с
некоторым замешательством поиграл часовой цепочкой, взял со стола свою
английскую, с широкими полями, шляпу и отправился на хозяйство. Его собака
робко и смиренно побежала вслед за ним. Как животное умное, она чувствовала,
что и сам хозяин ее не слишком властный человек в доме, и вела себя скромно
и осторожно.
Ненила Макарьевна подошла к дочери, тихонько подняла ей голову и
ласково посмотрела ей в глаза. "Ты мне скажешь, когда ты влюбишься?" -
спросила она.
Маша с улыбкой поцеловала руку матери и несколько раз утвердительно
покачала головой.
- Смотри же,- заметила Ненила Макарьевна, погладила ее по щеке и вышла
вслед за мужем. Маша прислонилась к спинке кресел, опустила голову на грудь,
скрестила пальцы и долго глядела в окно, прищурив глазки... Легкая краска
заиграла на свежих ее щеках; со вздохом выпрямилась она, принялась было
шить, уронила иголку, оперла лицо на руку и, "легонько покусывая кончики
ногтей, задумалась... потом взглянула на свое плечо, на свою протянутую
руку, встала, подошла к зеркалу, усмехнулась, надела, шляпу и пошла в сад.
В тот же вечер, часов в восемь, начали съезжаться гости. Г-жа
Перекатова весьма любезно принимала и "занимала" дам, Машенька - девиц;
Сергей Сергеич толковал с помещиками о хозяйстве и то и дело взглядывал на
жену. Начали появляться молодые франты, нарочно приехавшие попозже офицеры;
наконец вошел сам г-н полковник, в сопровождении своего адъютанта, Кистера и
Лучкова. Он представил их хозяйке. Лучков молча поклонился;