- Сделаемте это, и вы увидите, как это будет полезно для
нас обоих:  дадим себе слово признаваться во  всем друг другу.
Мы будем знать друг друга, и нам не будет совестно; а для того
чтобы не  бояться посторонних,  дадим себе слово никогда ни  с
кем и ничего не говорить друг о друге. Сделаем это.
   - Давайте, - сказал я.
   И  мы  действительно сделали это.  Что  вышло из  этого,  я
расскажу после.
   Карр  сказал, что во всякой привязанности есть две стороны:
одна  любит, другая позволяет любить себя, одна целует, другая
подставляет щеку. Это совершенно справедливо; и в нашей дружбе
я  целовал,  а  Дмитрий  подставлял  щеку;  но  и он готов был
целовать  меня.  Мы  любили  ровно, потому что взаимно знали и
ценили  друг  друга, но это не мешало ему оказывать влияние на
меня, а мне подчиняться ему.
   Само  собою  разумеется,   что  под  влиянием  Нехлюдова  я
невольно  усвоил   и   его   направление,   сущность  которого
составляла   восторженное  обожание   идеала   добродетели   и
убеждение в  назначении человека постоянно совершенствоваться.
Тогда  исправить все  человечество,  уничтожить все  пороки  и
несчастия  людские  казалось  удобоисполнимою вещью,  -  очень
легко  и  просто  казалось исправить самого себя,  усвоить все
добродетели и быть счастливым...
   А  впрочем,  бог  один  знает,  точно  ли  смешны были  эти
благородные мечты юности,  и  кто  виноват в  том,  что они не
осуществились?..