и принять в основу жизни истинную, общую всему человечеству религию нашего време­ни.
   Устанавливается ложный круг: отсутствие рели­гии делает возможным животную жизнь, основан-1 ную на насилии; животная жизнь, основанная на насилии, делает все больше и больше невозможным освобождение от гипноза и усвоение истинной ре­лигии, И потому люди не делают того, что естест­венно, возможно и необходимо в наше время: не разрушают обмана подобия религии и не усваивают и не проповедуют истинной.
   
    XVI

   
   Возможен ли выход из этого заколдованного кру­га, и в чем он? Сначала представляется, что вывести людей из этого круга должны бы правительства, взявшие на себя обязанность руководить для их блага жизнью народов. Так думали всегда люди, пытавшиеся заменить строй жизни, основанный на насилии, разумным и основанным на взаимном служении и любви устройством жизни. Так думали и христианские реформаторы и так же основатели различных теорий европейского коммунизма, итак же думал знаменитый китайский реформатор Ми-Ти, который предлагал правительству, для блага народа, обучать детей в школах не военным наукам и упражнениям и давать награды взрослым не за военные подвиги, а обучать детей и взрослых правилам уважения и любви, и за подвиги любви выдавать награды и поощрения. Так же думали и думают многие русские религиозные реформаторы из народа, которых я знал и знаю многих теперь, начиная с Сютаева и кончая старичком, уже пять раз подававшим прошение государю о том, чтобы он приказал отменить ложную религию и проповедо­вать истинное христианство.
   Людям естественно кажется, что правительства, оправдывающие свое существование заботами о благе народном, должны, для упрочения этого бла­га, желать употребить то единственное средство, которое ни в каком случае не может быть вредным для народа, а может только произвести самые пло­дотворные последствия. Но правительства никогда нигде не только не брали на себя этой обязанности, но, напротив, всегда и везде с величайшей ревно­стью защищали существующее ложное, отжившее вероучение и всеми средствами преследовали тех, кто пытался сообщить народу основы истинной ре­лигии. В сущности оно не может быть иначе: прави­тельствам обличать ложь существующей религии и проповедовать истинную значит то же, что челове­ку рубить тот сук, на котором он сидит.
   Но если не делают этого правительства, то, каза­лось бы, наверное должны сделать это те ученые люди, которые, освободившись от обмана ложной религии, желают, как они говорят, служить тому народу, который воспитал их. Но эти люди так же, как и правительства, не делают этого: во-первых, потому, что они считают нецелесообразным подвер­гать себя неприятностям и опасностям гонений от правительств за обличение того обмана, который защищается правительством и который, по их убеждению, сам собой уничтожится; во-вторых, потому, что, считая всякую религию пережитым заблуждением, им нечего предложить народу на место того обмана, который бы они разрушили.
   Остаются те большие массы неученых людей, находящихся под гипнозом церковного и правительственного обмана и потому считающих, что-то подобие религии, которое внушено им, есть единст­венная истинная религия, и другой никакой нет и быть не может. Массы эти находятся под постоянным усиленным воздействием гипноза; поколения за поколениями рождаются, живут и умирают в том одуренном состоянии, в котором их держат духо­венство и правительство, и если и освобождаются от него, то неизбежно попадают в школу ученых, от­рицающих религию, и влияние их становится столь же бесполезно и вредно, как влияние их учителей. Так что для одних это невыгодно, для других это невозможно.
    XVII

   
   Выхода как будто нет никакого.
   И действительно, для нерелигиозных людей нет и не может быть из этого положения никакого вы­хода: люди, принадлежащие к высшим правящим классам, если будут притворяться, что озабочены благом народных масс, никогда серьезно не станут (они и не могут этого сделать, руководясь мирскими целями) уничтожать того одурения и порабощения, в котором живут массы и которые дают им возмож­ность властвовать над ними. Точно так же и люди, принадлежащие к порабощенным, тоже, руко­водствуясь мирскими целями, не могут желать ухудшить свое и так тяжелое положение борьбою с высшими классами из-за обличения ложного учения и проповедания истинного. Ни тем, ни дру­гим незачем это делать, и если они умные люди -они никогда не станут делать этого. Но не то для людей религиозных, тех религиозных людей, кото­рые, как бы ни было развращено общество, всегда блюдут своей жизнью тот священный огонь рели­гии, без которого не могла бы существовать жизнь человечества. Бывают времена (таково наше вре­мя), когда людей этих не видно, когда они, всеми презираемые и унижаемые, безвестно проводят свои жизни, как у нас - в изгнании, тюрьмах, дис­циплинарных батальонах; но они есть, и ими де­ржится разумная жизнь человеческая. И эти-то религиозные люди, как бы мало их ни было, одни могут разорвать и разорвут тот заколдованный круг, в котором закованы люди. Люди эти могут сделать это, потому что все те невыгоды и опасно­сти, препятствующие мирскому человеку идти против существующего строя жизни, не только не существуют для религиозного человека, но усили­вают его рвение в борьбе с ложью и в исповедании словом и делом того, что он считает божеской исти­ной. Если он принадлежит к правящим классам, он не только не захочет скрывать истину ради выгод своего положения, но, напротив, возненавидя эти выгоды, все силы души своей употребит на освобож­дение себя от этих выгод и на проповедание истины, так как у него в жизни уже не будет иной, кроме служения Богу, цели. Если же он принадлежит к порабощенным, то, точно так же, отказавшись от общего людям в его положении желания улучшить условия своей плотской жизни, такой человек не будет иметь другой цели, кроме исполнения воли Бога обличением лжи и исповеданием истины, и ни­какие страдания и угрозы не могут уже заставить его перестать жить сообразно с тем единым смыс­лом, который он признает в своей жизни. И тот и другой будут так поступать так же естественно, как мирской человек трудится, неся лишения для при­обретения богатств или для угождения тому власте­лину, от которого он ожидает себе выгоды. Всякий религиозный человек поступает так, потому что просвещенная религией душа, живет уже не одной жизнью этого мира, как живут нерелигиозные люди, а живет вечной, бесконечной жизнью, для которой так же ничтожны страдания и смерть в этой жизни, как ничтожны для работника, пашущего поле, мозоли из руках и усталость членов.
   Вот эти-то люди разорвут тот заколдованный круг, в котором закованы теперь люди. Как ни мало таких людей, как ни низко их общественное поло­жение, как ни слабы они образованием или умом, люди эти так же верно, как огонь зажигает сухую степь, зажгут весь мир, все высохшие от долгой без­религиозной жизни сердца людей, жаждущие об­новления.
   Религия не есть раз навсегда установленная вера в совершившиеся будто бы когда-то сверхъестест­венные события и в необходимость известных мо­литв и обрядов; не есть также, как думают ученые, остаток суеверий древнего невежества, который не имеет в наше время значения и применения в жизни; религия есть устанавливаемое, согласное с разумом и современными знаниями отношение человека к вечной жизни и к Богу, которое одно движет человечество вперед к предназначенной ему цели.
   "Душа человеческая есть светильник Бога", гово­рит мудрое еврейское изречение. Человек есть сла­бое, несчастное животное до тех пор, пока в душе его не горит свет Бога. Когда же свет этот загорается (а зажигается он только в душе, просвещенной ре­лигией), человек становится могущественнейшим существом мира. И это не может быть иначе, пото­му что действует тогда в нем уже не его сила, а сила божья.
   Так вот что такое религия и в чем ее сущность.
      
   35