Легендарные характеры

Опыт систематического обозрения


Обозрение это составлено по , переводному Прологу,
редакция которого не соответствует тому, который издаётся после Петра
Великого. Древле-печатный, переводной Пролог, содержащий в себе приводимые
здесь "прилоги", не входит в круг церковных книг и не только не пользуется
церковным авторитетом, но представляет книгу "отреченную", и сказанья его,
по выражению Феофана Прокоповича, относятся к разряду "пустых и смеху
достойных басен". Интерес, им представляемый, есть собственно интерес
литературный и исторический.


---------------------------------
Лесков Н.С. Собрание сочинений в 12 т.
М., Правда, 1989;
Том 11, с. 310-378.
OCR: sad369 (г. Омск)
---------------------------------



"Народ непременно должен иметь
ясное понятие о литературных
памятниках и источниках, которые
влияли на образование его идей и
представлений".
Чт. в Общ. люб. древн. российских

I

Тридцать лет назад, когда у нас много писали о женском вопросе, не раз
было упоминаемо, будто в России репутации женщин был нанесён большой вред
житийными сказаниями, которым верили наши предки. Там будто женщины
постоянно выставляются соблазнительницами, стремившимися удалить мужчин от
возвышенных задач жизни и погрузить их в жизнь чувственную и безрассудную.
Некоторыми, более горячими, чем основательными друзьями женского вопроса
было выхвачено несколько примеров в этом роде, и те примеры, принятые без
критики, до сей поры остаются в непререкаемом значении убедительных фактов.
Между тем, на самом деле, это есть ложь, и в этом может убедиться всякий,
кто пожелает познакомиться с женскими типами Пролога.
Это здесь и предлагается.
Разбирая Пролог, как повествовательный источник, я нашёл в нём ровно
сто тем или "прилогов", которые дают более или менее пригодный материал для
воспроизведения в повествовательном или пластическом искусстве, а из этих
ста историй - в тридцати пяти участвуют женщины.
Год по Прологу начинался с 1 сентября, и первое соблазнительное дело
описано под 5-м числом сентября.
1) "По диаволю злохитрству, впаде в блуд некий епископ". Об этом никто
не знал в его пастве, но епископ был человек искренний и сам не мог снести
своего греха; он пришёл в церковь, снял с себя омофор и, став предо всеми на
колени, начал каяться, "глаголя: отселе не могу быть вам епископ".
Словом, - он принёс публичное покаяние в блудном трехе, после чего его
надо было "извергнуть"; но как этот епископ был человек очень добрый и люди
его любили, то им стало жаль потерять его, и потому "возопиша вси люди с
плачем: грех твой на нас буди".
Епископ отговаривался, но народ настаивал на своём. Тогда растроганный
епископ, заливаясь слезами, потребовал себе от людей наказания, а те на это
согласились, лишь бы он у них остался. Но вот епископ лёг на пол у дверного
порога и просил, чтобы каждый мирянин, выходя из церкви, толкнул его
презрительно ногой. Люди его послушались и стали его толкать, и когда
последний человек, выходя из церкви, наступил на согрешившего архиерея,
тогда только епископ встал, поклонился вышедшим чрез двери людям и остался
служить у них епископом, и люди не чувствовали в этом смущения, ибо все были
уверены, что грех его прощён ради его искренности и смирения. "Зане запну
его ногой своею" и та, которая была его соучастницей в грехе.
2) Сентября 15. Одного молодого пустынника страшно мучили любовные
мечтания. Он пошёл к старцу Пахому и просил у него совета: как ему от этого
избавиться. "Он же (то есть старец) рече: не дивися делу сему: аз бо
многажды обретахся в сицевых. Се бо видяши мя человека уже стара суща и
дряхла, яко уже четыредесять лет сижу в хижине и токмо и пекуся о едином
3) Октября 29. Старец Авраамий "сочетался с женой", но потом, когда
вник в семейную жизнь, то она ему не понравилась - он нашёл, что домом жить
очень хлопотно и беспокойно, и вообще это гораздо труднее отшельничества, к
которому он уже привык. Тогда Авраамий опять оставил жену и, "отшед,
затворился в мале хлевине". Теперь ему не о ком было заботиться; но когда
Авраамий просидел в затворе девять лет, умер его брат и оставил семилетнюю
дочку. Волей-неволей Авраамию пришлось взять племянницу на своё попечение.
Авраамий вышел из "хлевины", сделал тут же рядом другую такую же "хлевинку"
и замуровал туда дитя. Девочка прожила замурованная в затворе на глазах у
дяди тринадцать лет и никаких дурных примеров не видала, но когда пошёл ей
двадцатый год, "она завистию бесовскою впала в падение". Неизвестно, как
она, замурованная, чрез оконце "познакомилась с блудницами", выкарабкалась
из затвора и ушла с этими своими знакомками в такую "гостиницу", где
собирались в досужное время военные люди. Военные же люди в той стране так
любили женское общество, что везде подманивали к себе девиц, а обратно
получить от них девушку было уже очень трудно. Они отпускали женщину разве
только тогда, когда она им надокучит и они сами её прогонят. Старец их
усовещевал и кричал на них и угрожал им из своего затвора, но военные
смеялись, и его молоденькой затворницы ему не отдали, а увели её и не
возвращали. Зная это, старец Авраамий обратился к хитрости, которою и достиг
желанного успеха. В один день он сам вышел из своего затвора, достал себе
верхового коня, добыл воинские доспехи, "во образ воинский оболкся" и поехал
верхом в ту же самую гостиницу, где веселились с женщинами военные, к
которым ушла из затвора его племянница. Переодетый воином, затворник держал
себя в гостинице так искусно, что никто его не узнал, и даже не заподозрил,
что это затворник, а все сочли его за настоящего военного. Даже и племянница
его не узнала, а он, увидя это, сам притворился разбитным гулякой и стал
звать не узнающую его девушку, чтобы она шла с ним отсюда препроводить
дальнейшее время, за что Авраамий обещал ей дать по обычаю "дар". Молодая
девушка, ещё недавно только пустившаяся в гулевую жизнь, ничего хитростного
не подозревала и ушла с Авраамием из гостиницы в полном убеждении, что ей
сопутствует настоящий воин. А когда они остались вдвоём, тогда Авраамий ей
себя обнаружил и укорил её и уж на свободу не выпустил, а посадил опять "в
малу хлевину", где она, после долгих стенаний и плача, "покаялась, а
послежди, чудеса творяше, скоро почила".
4) Октября 29. Была женщина Анна, которой хотелось спасти себя, живучи
в мужских монастырях. Она назвала себя Ефимьяном и стала жить с монахами.
Бороды у неё не росло, но это никого не соблазняло: монахи все думали, что
Ефимьян - скопец, и нимало этим не смущались. Но один из монахов того
монастыря на своё несчастие был "воображенник". Ему непременно хотелось
дознаться: отчего у Ефимьяна не растет борода? К этому ещё прибавилось и
искушение: невдалеке от их монастыря жила женщина, которая знала тайну
Ефимьяна и притом была болтлива; она сказала "воображеннику":
- Это не скопец, а жена-бесстрастница!
(Сказавшая сама сейчас же и исчезла.)
А "воображеннику" с этой поры вступило в голову во что бы то ни стало
"подсмотреть Ефимьяна".
Он об этом и начал стараться, "тщашася низринути Ефимьяна" и "сотвори
сие, но бысть божественною силой до полу-сух". Анна же "бежаше от
соблазнения, имея с собой точию два монаха".
5) Февраля 9. Брат некий жил в ските, не видя ни одной женщины, но враг
"вложи ему в память некие жёны прекрасны". Воспоминание о женской красоте
ужасно беспокоило скитника. Один раз пришёл к нему другой брат и начал
рассказывать, что случилось в мире нового, и упомянул,