Прекрасная Аза

В первых веках христианства в Александрии египетской жила одна очень
молодая и очень красивая девушка, египтянка, по имени Аза. За её красоту её
называли "Прекрасною Азой". Она была круглая сирота. Родители её умерли,
едва только она вышла из детства, и оставили ей большое богатство. Аза имела
благоустроенный дом и обширный виноградный сад по скату к реке Нилу.
Наследства, которое получила Аза, достаточно было бы, чтобы ей прожить целую
жизнь в полном довольстве, но молодая египтянка была чрезвычайно добра и
участлива ко всякому человеческому горю и ничего не жалела для того, чтобы
помочь людям, которые находились в бедствии. Через это с нею произошёл
следующий роковой случай.


Раз перед вечером, когда схлынул палящий египетский жар, Аза пошла с
своими служанками купаться к Нилу. Она выкупалась и, освежённая, покрывшись
лёгким покрывалом, тихо возвращалась к себе назад через свой виноградник.
Служанки её этим временем оставались ещё на реке, чтобы убрать купальные
вещи.
Вечер после знойного дня был прелестный; работники, окончив своё дело,
ушли, и виноградник был пуст. Аза могла быть уверена, что она одна в своём
саду, но вдруг, к удивлению своему, она заметила в одной куртине присутствие
какого-то незнакомого ей человека. Он как будто скрывался и в то же время
торопливо делал что-то у одного плодовитого дерева. Можно было подумать, что
он рвал плоды и оглядывался, боясь, как бы его не поймали вертоградари.
Египтянке пришло на мысль подойти ближе к незнакомцу с тем, чтобы
помочь ему скорее нарвать больше плодов и потом тихо проводить его через
ход, выводивший на берег Нила, к купальне. С этою целью Аза и пошла к
незнакомцу.
Но когда египтянка подошла ближе, то она увидала, что этот незнакомец
не срывал плоды, а делал что-то совсем другое: он закреплял для чего-то шнур
к суку старого дерева. Это показалось Азе непонятно, и она притаилась, чтобы
видеть, что будет дальше, а незнакомец сделал из шнура петлю и вложил в неё
свою голову... Ещё одно мгновение, и он удавился бы в этой петле, из которой
слабой девушке не по силам было бы его вынуть, а пока она успела бы позвать
на помощь людей - удавленник успел бы умереть... Надо было помешать этому
немедленно.
Египтянка закричала: "Остановись!" и, бросясь к самоубийце, схватилась
руками за петлю верёвки.


Незнакомец был пожилой человек, эллин, с печальным лицом и в печальной
одежде, с неподрубленным краем. Увидав египтянку, он не столько испугался,
сколько пришёл в досаду и сказал ей:
- Какое несчастие! Злой демон, что ли, выслал тебя сюда, чтобы
остановить мою решимость?
- Для чего ты хочешь умереть, когда жизнь так прекрасна? - отвечала ему
египтянка.
- Может быть, жизнь и прекрасна для тебя и для подобных тебе, которые
живут в полном довольстве. Раньше и я находил в ней хорошее, но нынче судьба
от меня отвернулась, и жизнь моя составляет мне несносное бремя: ты не
права, что мешаешь мне умереть. Иди отсюда своею дорогою и оставь мне
возможность вылезть по моей верёвке вон из этой житейской ямы, где я не хочу
более терзаться между грязью и калёными угольями.
Девушка не соглашалась его оставить и сказала:
- Я не позволю тебе удавиться: я закричу, и сейчас прибегут мои люди.
Лучше возьми свой шнурок под одежду и поди за мною в мой дом; расскажи мне
там твое горе, и если есть возможность облегчить его, то я это сделаю, а
если оно в самом деле так беспомощно, как ты думаешь, тогда... выходи от
меня с своим шнуром куда хочешь: я тебе ни в чём не помешаю, и ты ещё не
опоздаешь тогда повиснуть на дереве.
- Хорошо, - отвечал незнакомец, - и как мне ни тяжело медлить на земле,
но ты мне кажешься такою участливою, в глазах твоих столько ума, а в голосе
ласки, что я тебе хочу повиноваться. Вот же шнур мой спрятан под моею
одеждой, и я готов идти за тобою.
Египтянка привела отчаянного незнакомца в свой благоустроенный дом,
приказала служанке подать фрукты и прохладительное питьё и, усадив гостя
среди мягких подушек на пышном ковре, вышла, чтобы переменить своё купальное
платье на другое. Когда же Аза возвратилась, то она села тут же, рядом с
гостем, а за ними стали две чёрные служанки и лёгким движением шёлковых
кистей начали приводить в колебание спускавшееся с потолка огромное
напитанное ароматами опахало из больших пёстрых перьев.


Египтянка желала как можно скорее узнать горестную историю незнакомца,
что он и исполнил. Рассказ его был прост и немногосложен. Покусившийся на
самоубийство эллин недавно ещё имел большое состояние, но потерпел неудачи в
делах и до того задолжал, что не мог рассчитаться с своим заимодавцем. В
этом затруднении он прибегнул к состраданию заимодавца, но это было
напрасно: богач соглашался оказать ему снисхождение, только не иначе, как на
одном ужасном условии.
- В чём же заключается это условие? - спросила египтянка.
- Я не могу сказать тебе этого при твоих слугах.
Аза велела служанкам удалиться.
- У меня есть дочь, девушка твоих лет, по имени Ио. Она так же, как ты,
стройна станом и прекрасна лицом, а о сердце её суди, как можешь, по
следующему. Заимодавец мой, большой и безнравственный сластолюбец, сказал
мне: "Отдай мне твою Ио на ложе, и тогда я освобожу тебя от темницы, иначе
ты задохнёшься в колодке". Я оскорбился и не хотел слышать об этом. Это было
мне тем более тяжко, что у моей бедной Ио есть жених. Он беден, но имеет
возвышенный ум, и дочь моя горячо его любит с самого детства; кроме того, и
жена моя не снесёт такого бесчестья, чтобы дочь наша стала наложницею. Но
беда настигает беду: представь себе новое горе: дочь моя всё это узнала и
сегодня сказала мне тихо: "Отец, я всё знаю... я уже не ребёнок... я
решилась, отец... Чтобы на твою старую шею не набили колодку... Прости мне,
отец... я решилась..."
Ио зарыдала, и я вместе с нею рыдал еще больше и стал её отговаривать,
но она отвечала: "Любовь к тебе и к матери, которая не снесёт твоего
унижения, во мне теперь говорит сильней любви к моему жениху: он молод, -
продолжала она, глотая бежавшие слёзы, - он полюбит другую и с ней пусть
узнает счастье супружеской жизни, а я... я твоя дочь... я дочь моей
матери... вы меня воспитали... вы стары... Не говори мне больше ни слова,
отец, потому что я твёрдо решилась".
Притом она пригрозила, что если я буду ей противоречить, то она не
станет ждать завтрашнего дня, когда заимодавец назначил мне срок, а уйдёт к
нему сию же минуту.
Незнакомец отёр набежавшие на лицо его слезы и кончил:
- Что ещё скажу тебе дальше? Ио имеет решительный нрав и нежно нас с
матерью любит... Что она порешила, против того напрасно с ней спорить... Я
упросил её только подождать до завтра и солгал ей, будто имею ещё на кого-то
надежду... День целый я ходил как безумный, потом возвратился домой, обнял
мою жену, обнял нежную Ио и оставил их вместе, взяв тихонько шнурок, и
побежал искать уединённого места, где мог бы окончить мои страдания. Ты мне
помешала, но зато облегчила горе моё своим сердобольным участием. Мне мило
видеть лицо твоё, прекрасное и доброе, как лицо моей Ио. Пусть благословит
тебя небо, а теперь прощай и не мешай мне: я пойду и покончу с собою. Когда
я не буду в живых, Ио не станет бояться колодки, которую могут набить на шею
её отцу, и она выйдет замуж за своего жениха, а не продаст себя ради отца
богачу на бесчестное ложе.


Египтянка внимательно выслушала весь рассказ незнакомца, а потом
сказала, глядя ему твёрдо в лицо.
- Я понимаю во всём твою милую дочь, и мне нравится Ио - она добрая
девушка.
- Тем это тяжелей для меня, - отвечал незнакомец.
- Я понимаю и это; но скажи мне, сколько ты должен заимодавцу?
- О, очень много, - отвечал незнакомец и назвал очень знатную сумму.
Это равнялось всему состоянию египтянки.
- Приди ко мне завтра - я дам тебе эту сумму.
Незнакомец изумился: он и радовался и не мог верить тому,