→ → Лесков Николай → Обман
Рейтинг произведения:
4.6 из 5
4.6 из 5
а я прямо подлетаю к куконе, ногой шаркнул и подаю ей
горсть червонцев.
- Прошу, - говорю, - вас принять от меня для бедных вашего прихода.
Не знаю, как она это поняла, но сейчас же встала, подала мне свою
ручку; мы обошли клумбу, да на плотике и поплыли.
Об игре её на арфе отменного сказать нечего: вошли в грот: она села и
какой-то экосез заиграла. Тогда не было ещё таких воспалительных романсов,
как "мой тигрёнок", или "затигри меня до смерти", - а экосезки-с, все
простые экосезки, под которые можно только одни па танцевать, а тогда,
бывало, ни весть что под это готов сделать. Так и в настоящий раз, - сначала
экосез, а потом "гули, да люли пошли ходули, - эшти, да молдаванешти", - кок
да и дело в мешок... И благополучным образом назад оба переплыли.
Откровенно признаться - я не утаю, что был в очень мечтательном
настроении, которое совсем не отвечало задуманному мною плану. Но, знаете, к
тридцати годам уже подходило, а в это время всегда начинаются первые
оглядки. Вспомнилось всё - как это начиналась "жизнь сердца" - все эти
скромные васильки во ржи на далёкой родине, потом эти хохлушечки и польки в
их скромных будиночках, и вдруг - чёрт возьми, - грот Калипсы... и сама эта
богиня... Как хотите, есть о чем привести воспоминания... И вдруг сделалось
мне так грустно, что я оставил кукону в уединении приковывать цепочкою её
плотик, а сам единолично вхожу в залу, которую оставил, как банк метали, а
теперь вместо того застаю ссору, да еще какую! Холуян сидит, а наши офицеры
все встали и некоторые даже нарочно фуражки надели, и все шумят, спорят о
справедливости его игры. Он их опять всех обыграл.
Офицеры говорят:
- Мы вам заплатим, но, по справедливости говоря, мы вам ничего не
должны.
Я как раз на эти слова вхожу и говорю:
- И я тоже не должен - пятьдесят червонцев, которые я у вас занял, - я
вашей жене отдал.
Офицеры ужасно смутились, а он как полотно побледнел с досады, что я
его перехитрил. Схватил в руку карты, затрясся и закричал:
- Вы врёте! вы плут!
И прямо, подлец, бросил в меня картами. Но я не потерялся и говорю:
- Ну, нет, брат, - я выше плута на два фута, - да бац ему пощёчину... А
он тряхнул свою палку, а из нее выскочила толедская шпага, и он с нею,
каналья, на безоружного лезет!
Товарищи кинулись и не допустили. Одни его держали за руки, другие -
меня. А он кричит:
- Вы подлец! никто из вас никогда моей жены не видал!
- Ну, мол, батюшка, - уж это ты оставь нам доказывать, - очень мы её
видали!
- Где? Какую?
Ему говорят:
- Оставьте, об этом-то уже нечего спорить. Разумеется, мы знаем вашу
супругу.
А он, в ответ на это, как чёрт расхохотался, плюнул и ушёл за двери, и
ключом заперся.
И что же вы думаете? - ведь он был прав!
Вы себе даже и вообразить не можете, что тут такое над нами было
проделано. Какая хитрость над хитростью и подлость над подлостью!
Представьте, оказалось, ведь, что мы его жены, действительно, никогда ни
одного разу в глаза не видали! Он нас считал как бы недостойными, что ли,
этой чести, чтобы познакомить нас с его настоящим семейством, и оно на всё
время нашей стоянки укрывалось в тех дальних комнатах, где мы не были. А эта
кукона, по которой мы все с ума сходили и за счастие считали ручки да ножки
её целовать, а один даже умер за неё, - была чёрт знает что такое... просто
арфистка из кофейни, которую за один червонец можно нанять танцевать в
костюме Евы... Она была взята из профита к нашему приходу из кофейни, и он с
неё доход имел... И сам этот Холуян-то, с которым мы играли, совсем был не
Холуян, а тоже наёмный шулер, а настоящий Холуян только и был Антошка на
тонких ножках, который всё с бесчеревной собакой на охоту ходил... Он и был
всему этому делу антрепренёр! Вот это плуты, так уж плуты! теперь посудите
же, каково было нам, офицерам, чувствовать, в каком мы были дурацком
положении, и по чьей милости? - По милости такой, можно сказать,
наипрезреннейшей дряни!
А узнал об этом прежде всех я, но только тоже уж слишком поздно, -
когда вся моя военная карьера через эту гадость была испорчена, благодаря
глупости моих товарищей. Господа же офицеры наши ещё и обиделись моим
поступком, нашли, что я будто поступил нечестно, - выдал, изволите видеть,
тайну дамы её мужу... Вот ведь какая глупость! Однако, потребовали, чтобы я
из полка вышел. Нечего было делать - я вышел. Но при проезде через город жид
мне всё и открыл.
Я говорю:
- Да как же, их поп-то зачем же он про свою кукону говорил, что ей
будто можно под предлогом на бедных давать?
- А это, - говорит, - справедливо, только поп это про настоящую кукону
говорил, которая в комнатах сидела, а не про ту свинью, которую вы за бобра
приняли.
Словом сказать - кругом одурачены. Я человек очень сильной комплекции,
но был этим так потрясён, что у меня даже молдавская лихорадка сделалась.
Насилу на родину дотащился к своим простым сердцам, и рад был, что
городническое местишко себе в жидовском городке достал... Не хочу отрицать,
- ссорился с ними не мало и, признаться сказать, из своих рук учил, но...
слава богу - жизнь прожита и кусок хлеба даже с маслом есть, а вот, когда
вспомнишь про эту молдавскую лихорадку, так опять в озноб бросит.
И от такого неприятного ощущения рассказчик опять распаковал свою
вместительную подушку, налил стакан аметистовой влаги с надписью "Ея же и
монаси приемлят", и молвил:
- Выпьемте, господа, за жидов и на погибель злым плутам - румынам.
- Что же, это будет преоригинально.
- Да, - отозвался другой собеседник, - но не будет ли ещё лучше, если
мы в эту ночь, когда родился "Друг грешников", пожелаем "всем добра и никому
зла".
- Прекрасно, прекрасно!
И воин согласился, сказал: "абгемахт", и выпил чарку.
Впервые, под заголовком "Картины прошлого. Ветренники", - журнал
"Россия", 1883, Љ 10 - 15. В дальнейшем печатался под названием "Обман".
О замысле рассказа Н. С. Лесков сообщал в письме к Н. А. Лейкину от 24
сентября 1883 г.: "... возился, чтобы Вам что-нибудь состряпать и написать
штучку, менее которой не умею. Она называется: "На два фута выше плута" (Из
похождений поруч<ика> Кувшинникова)". ("В мире отечественной классики". М.,
1984, стр. 378.)
Стр. 79. Классицизм - направление в искусстве XVII - XVIII вв.
Стр. 80. Нестор - герой греческих мифов, пилосский царь; прожил очень
долгую жизнь; был олицетворением мудрой старости.
Стр. 81. Амбаркадер (франц. embarquer - грузить) - платформа.
Стр. 83. ...ею "вси движимся и есьми"... - т. е. всё движется, что
живёт (Бытие, IX, 3).
Стр. 84. Это у Курганова сказано... - в "Письмовнике, содержащем в себе
науку российского языка..." (СПб., 1790) Н. Г. Курганова (1725 - 1796).
Книга включала образцы литературных опытов и бытовых писем.
Он сказал: "не благо быть человеку единому"... - неточная цитата из
Библии (Бытие, II, 18).
...как и в романах Лермонтова... - Имеется в виду роман "Герой нашего
времени".
Стр. 85. ...у актёра Григорьева... - Григорьев, Пётр Иванович
(Григорьев 1-й, 1806 - 1871) - актёр и драматург.
Стр. 87. Дриады - в греческой мифологии - нимфы - покровительницы
деревьев.
Сакрифисы (франц. sacrifice) - жертвы.
Стр. 88. "Коханка моя! на цо нам размова"... - из стихотворения А.
Мицкевича (1798 - 1856) "Разговор".
Стр. 89. Дал ему злата и проклял его и верного позвал раба своего -
цитата из стихотворения А. С. Пушкина "Черная шаль".
Стр. 90. ...шалоновые..
горсть червонцев.
- Прошу, - говорю, - вас принять от меня для бедных вашего прихода.
Не знаю, как она это поняла, но сейчас же встала, подала мне свою
ручку; мы обошли клумбу, да на плотике и поплыли.
Об игре её на арфе отменного сказать нечего: вошли в грот: она села и
какой-то экосез заиграла. Тогда не было ещё таких воспалительных романсов,
как "мой тигрёнок", или "затигри меня до смерти", - а экосезки-с, все
простые экосезки, под которые можно только одни па танцевать, а тогда,
бывало, ни весть что под это готов сделать. Так и в настоящий раз, - сначала
экосез, а потом "гули, да люли пошли ходули, - эшти, да молдаванешти", - кок
да и дело в мешок... И благополучным образом назад оба переплыли.
Откровенно признаться - я не утаю, что был в очень мечтательном
настроении, которое совсем не отвечало задуманному мною плану. Но, знаете, к
тридцати годам уже подходило, а в это время всегда начинаются первые
оглядки. Вспомнилось всё - как это начиналась "жизнь сердца" - все эти
скромные васильки во ржи на далёкой родине, потом эти хохлушечки и польки в
их скромных будиночках, и вдруг - чёрт возьми, - грот Калипсы... и сама эта
богиня... Как хотите, есть о чем привести воспоминания... И вдруг сделалось
мне так грустно, что я оставил кукону в уединении приковывать цепочкою её
плотик, а сам единолично вхожу в залу, которую оставил, как банк метали, а
теперь вместо того застаю ссору, да еще какую! Холуян сидит, а наши офицеры
все встали и некоторые даже нарочно фуражки надели, и все шумят, спорят о
справедливости его игры. Он их опять всех обыграл.
Офицеры говорят:
- Мы вам заплатим, но, по справедливости говоря, мы вам ничего не
должны.
Я как раз на эти слова вхожу и говорю:
- И я тоже не должен - пятьдесят червонцев, которые я у вас занял, - я
вашей жене отдал.
Офицеры ужасно смутились, а он как полотно побледнел с досады, что я
его перехитрил. Схватил в руку карты, затрясся и закричал:
- Вы врёте! вы плут!
И прямо, подлец, бросил в меня картами. Но я не потерялся и говорю:
- Ну, нет, брат, - я выше плута на два фута, - да бац ему пощёчину... А
он тряхнул свою палку, а из нее выскочила толедская шпага, и он с нею,
каналья, на безоружного лезет!
Товарищи кинулись и не допустили. Одни его держали за руки, другие -
меня. А он кричит:
- Вы подлец! никто из вас никогда моей жены не видал!
- Ну, мол, батюшка, - уж это ты оставь нам доказывать, - очень мы её
видали!
- Где? Какую?
Ему говорят:
- Оставьте, об этом-то уже нечего спорить. Разумеется, мы знаем вашу
супругу.
А он, в ответ на это, как чёрт расхохотался, плюнул и ушёл за двери, и
ключом заперся.
И что же вы думаете? - ведь он был прав!
Вы себе даже и вообразить не можете, что тут такое над нами было
проделано. Какая хитрость над хитростью и подлость над подлостью!
Представьте, оказалось, ведь, что мы его жены, действительно, никогда ни
одного разу в глаза не видали! Он нас считал как бы недостойными, что ли,
этой чести, чтобы познакомить нас с его настоящим семейством, и оно на всё
время нашей стоянки укрывалось в тех дальних комнатах, где мы не были. А эта
кукона, по которой мы все с ума сходили и за счастие считали ручки да ножки
её целовать, а один даже умер за неё, - была чёрт знает что такое... просто
арфистка из кофейни, которую за один червонец можно нанять танцевать в
костюме Евы... Она была взята из профита к нашему приходу из кофейни, и он с
неё доход имел... И сам этот Холуян-то, с которым мы играли, совсем был не
Холуян, а тоже наёмный шулер, а настоящий Холуян только и был Антошка на
тонких ножках, который всё с бесчеревной собакой на охоту ходил... Он и был
всему этому делу антрепренёр! Вот это плуты, так уж плуты! теперь посудите
же, каково было нам, офицерам, чувствовать, в каком мы были дурацком
положении, и по чьей милости? - По милости такой, можно сказать,
наипрезреннейшей дряни!
А узнал об этом прежде всех я, но только тоже уж слишком поздно, -
когда вся моя военная карьера через эту гадость была испорчена, благодаря
глупости моих товарищей. Господа же офицеры наши ещё и обиделись моим
поступком, нашли, что я будто поступил нечестно, - выдал, изволите видеть,
тайну дамы её мужу... Вот ведь какая глупость! Однако, потребовали, чтобы я
из полка вышел. Нечего было делать - я вышел. Но при проезде через город жид
мне всё и открыл.
Я говорю:
- Да как же, их поп-то зачем же он про свою кукону говорил, что ей
будто можно под предлогом на бедных давать?
- А это, - говорит, - справедливо, только поп это про настоящую кукону
говорил, которая в комнатах сидела, а не про ту свинью, которую вы за бобра
приняли.
Словом сказать - кругом одурачены. Я человек очень сильной комплекции,
но был этим так потрясён, что у меня даже молдавская лихорадка сделалась.
Насилу на родину дотащился к своим простым сердцам, и рад был, что
городническое местишко себе в жидовском городке достал... Не хочу отрицать,
- ссорился с ними не мало и, признаться сказать, из своих рук учил, но...
слава богу - жизнь прожита и кусок хлеба даже с маслом есть, а вот, когда
вспомнишь про эту молдавскую лихорадку, так опять в озноб бросит.
И от такого неприятного ощущения рассказчик опять распаковал свою
вместительную подушку, налил стакан аметистовой влаги с надписью "Ея же и
монаси приемлят", и молвил:
- Выпьемте, господа, за жидов и на погибель злым плутам - румынам.
- Что же, это будет преоригинально.
- Да, - отозвался другой собеседник, - но не будет ли ещё лучше, если
мы в эту ночь, когда родился "Друг грешников", пожелаем "всем добра и никому
зла".
- Прекрасно, прекрасно!
И воин согласился, сказал: "абгемахт", и выпил чарку.
Впервые, под заголовком "Картины прошлого. Ветренники", - журнал
"Россия", 1883, Љ 10 - 15. В дальнейшем печатался под названием "Обман".
О замысле рассказа Н. С. Лесков сообщал в письме к Н. А. Лейкину от 24
сентября 1883 г.: "... возился, чтобы Вам что-нибудь состряпать и написать
штучку, менее которой не умею. Она называется: "На два фута выше плута" (Из
похождений поруч<ика> Кувшинникова)". ("В мире отечественной классики". М.,
1984, стр. 378.)
Стр. 79. Классицизм - направление в искусстве XVII - XVIII вв.
Стр. 80. Нестор - герой греческих мифов, пилосский царь; прожил очень
долгую жизнь; был олицетворением мудрой старости.
Стр. 81. Амбаркадер (франц. embarquer - грузить) - платформа.
Стр. 83. ...ею "вси движимся и есьми"... - т. е. всё движется, что
живёт (Бытие, IX, 3).
Стр. 84. Это у Курганова сказано... - в "Письмовнике, содержащем в себе
науку российского языка..." (СПб., 1790) Н. Г. Курганова (1725 - 1796).
Книга включала образцы литературных опытов и бытовых писем.
Он сказал: "не благо быть человеку единому"... - неточная цитата из
Библии (Бытие, II, 18).
...как и в романах Лермонтова... - Имеется в виду роман "Герой нашего
времени".
Стр. 85. ...у актёра Григорьева... - Григорьев, Пётр Иванович
(Григорьев 1-й, 1806 - 1871) - актёр и драматург.
Стр. 87. Дриады - в греческой мифологии - нимфы - покровительницы
деревьев.
Сакрифисы (франц. sacrifice) - жертвы.
Стр. 88. "Коханка моя! на цо нам размова"... - из стихотворения А.
Мицкевича (1798 - 1856) "Разговор".
Стр. 89. Дал ему злата и проклял его и верного позвал раба своего -
цитата из стихотворения А. С. Пушкина "Черная шаль".
Стр. 90. ...шалоновые..
Другие известные произведения этого автора: |
Другие произведения:
Лесков Николай
Лесков Николай