Молчанов в пестром тиковом больничном халате и
кожаных туфлях на босые ноги. Он оброс бородой, бледен, с помутившимися
угасшими глазами.

Князев. В острог его!
Один из приведших. Нельзя, не доведешь... Уж он канает, Фирс Григорьич,
весь в волдырях...

Молчанова опускают на пол. Он сидит одну минуту и падает навзничь ногами к
зрителям. Босый опускается на колени в головах Молчанова, берет его голову в
руки, смотрит ему в лицо через лоб и беззвучно шевелит губами.

1-й мещанин. Тсс! отходит.
Марина (поднимавшаяся с усилием и ползшая на коленях к Молчанову,
падает ему на грудь с воплем). Ваня! Ваня!
2-й мещанин. Скончался.
Босый (затягивает унисоном). "Со избранными избран будеши..."
Князев (бьет Босого палочкой). Молчи, юродивый!

ЯВЛЕНИЕ 13

Те же и Колокольцов (в енотовой шубе, подпоясанный хорошим ремнем, с большим
кожаным дорожным портсигаром через плечо на шнуре).

Колокольцов. Нигде нельзя проехать... В огне весь город... Что это у
нас делается!
Дробадонов. Одна ведь нам работа: из ничего дела творить; а что
воистину у людей слывет делами (разводя руками), то в смех, да в дым, да в
пепел обращать.
Колокольцов (уныло). Да, да... в губернии завтра суд открывается... и
нас с вами, Фирс Григорьич, первых предают суду.
Князев. Что врешь? за что? с какого повода?
Колокольцов. Донос Минутка сделал.
Князев. Донос! Минутка! Где он?
Колокольцов. Он там остался, в Петербурге. Он дом себе купил в
Подьяческой и кассу ссуд открыл с крещеными поляками.

Князев закусывает молча губу.

Дробадонов. Вот нас какими новый суд застал.
Князев (с гневом). Что суд! Пусть судят: мир это делал, а не я.
Колокольцов (обрадованный). Да; мир ведь целый не осудят: его нельзя
сослать.
Князев. Мир не судим.
Дробадонов (уныло качая головою). Мир не судим, и Фирс не судим. Они
друг друга создали и друг другу работают. (Князеву.) Вам нет еще суда, ума и
совести народной расточителям.
Марина (в предсмертных мучениях, поднимается на локоть. Дробадонов ее
поддерживает). Тссс!.. Пчела жужжит... Господний вестник смерти... (Строго.)
Молчите все!.. Она меня зовет... домой... к судье небесному... от вас, судей
ничтожных. (Умирает.)
Дробадонов. Умерла!

Набат.

Голос за сценой. Никитья церковь занялася.
Квартальный (солдатам). К церкви! (Убегает со всеми полицейскими.)
Другой голос за сценой. Дом Фирса Князева горит!
Князев (вздрагивая, мещанам). Ко мне на двор! Один из мещан (указывая
на Молчанова и на Марину). А их теперя, Фирс Григорьич, как?
Князев (убегая). Покинь!

Голоса, и все мещане суетливо убегают.

Дробадонов (вслед Князеву). Покинь! (Вздохнув.) Не лопает Фирс Князев
мертвечины.

Занавес падает.

Конец

26 мая 1867 года.
С.-Петербург.

ПРИМЕЧАНИЯ

Печатается по журналу "Литературная библиотека", 1867, том VII (июль,
кн. 1-2).
Драма Лескова была впервые поставлена на сцене Александрийского театра
1 ноября 1867 года, в бенефис артистки Левкеевой, с Нильским в роли
Молчанова, Монаховым в роли Колокольцова и Н. Зубовым в роли Князева. 24
декабря 1868 года драма "Расточитель" шла в Москве на сцене Малого театра. В
столичном репертуаре пьеса не удержалась. "Двадцать лет тому назад, -
вспоминал впоследствии Лесков, - я написал единственную свою весьма слабую
театральную пьесу "Расточитель", которая подверглась в свое время
единодушным порицаниям всех критиков, и только один из более ко мне
снисходительных рецензентов, П. Шебальский, заметил тогда в бывшей
"Современной летописи" Каткова, что я наметил "новые нравы и течения в
купеческой среде". Но как пиеса моя была плоха, то и наметки новых
характеров и течений, какие есть в ней, остались незамеченными..."
(Процитировано в книге Л. Гроссмана - "Н. С. Лесков", М., 1945, стр. 148).
Под этими "новыми нравами и течениями" подразумевались, очевидно, те попытки
молодого купца Молчанова улучшить положение рабочих, против которых так
решительно восстают старый купец Князев и городской голова Колокольцов. "Ты
там своим рабочим долю назначаешь, - говорит Колокольцов. - <...> Это
социализм. <...> Когда тут нам в эти годы с рабочими сентиментальничать!
Ведь это в литературе очень хорошо сочувствовать стачке рабочих... Ты
знаешь, что я и сам этому сочувствую и сам в Лондоне на митинги хаживал" и
т. д. (действие 2, явление 6). Эта сторона пьесы осталась тогда
действительно незамеченной, а главное внимание было обращено на то, что в
центр пьесы поставлен вопрос о новом суде; в драме нашли тенденцию автора,
направленную против новых выборных судов. "В "Расточителе" я показал, как
бессудно было время дореформенных судов, - вспоминал Лесков, - и между тем
все, и во главе всех тогдашние "Петербургские ведомости" руками Суворина и
Буренина писали, что я "опошляю новый суд", хотя заключительные слова драмы
таковы: - И вот какими нас новый суд застал" (там же, стр. 150).
Сценическая жизнь "Расточителя", однако, этим не исчерпывается: у пьесы
оказалось большое театральное будущее. Еще в 1884 году сам Лесков писал:
"Расточителя боялись брать на сцену актеры, боясь, что их "заругают", а вот
Расточителю 20 лет, и он до сей поры не сходит с репертуара в провинции"
(там же, стр. 155). В последующие годы драму Лескова продолжали ставить - и
не только в провинции, но и в Петербурге (в 1897 г. - с участием П. Н.
Орленева). После Октябрьской революции "Расточитель" шел и в Петрограде и в
Москве. Особенный успех имела эта пьеса в 1924 году в постановке 1-й студии
МХАТа: Князева играл Певцов, Молчанова - Дикой, Минутку - Берсенев. Драма до
сих пор не сходит со сцены.

"В беде не сробеет" и т. д. - цитата из поэмы Некрасова "Мороз, красный
нос" (часть первая - "Смерть крестьянина", IV).

"Смирился пылкий Шлипенбах" - неточная дитата из "Полтавы" Пушкина:
"Сдается пылкий Шлипенбах".

Гамза - кошель, деньги.

Изнавести - невзначай, вдруг.

Толпега - бестолковый человек.