И оттуда бьют,
               И отсель палят -
               Ой ты, бедный люд,
               Ой ты, Питер-град!

                       *

               . . . . . . . . . . .
               Дождик лил тогда
               В три погибели.
               На корню дожди
               Озимь выбили.
               И на энтот год
               Не шумела рожь.
               То не жизнь была,
               А в печенки нож.
               . . . . . . . . . . .

                       *
               А за синим Доном,
               Станицы казачьей,
               В это время волк ехидный
               По-кукушьи плачет.
               Говорит Корнилов
               Казакам поречным:
               "Угостите партизанов
               Вишеньем картечным.
               С Красной Армией Деникин
               Справится, я знаю.
               Расстелились наши пики
               С Дона до Дунаю".

                       *

               . . . . . . . . . . .
               Вей сильней и крепче,
               Ветер синь-студеный.
               С нами храбрый Ворошилов,
               Удалой Буденный.

                       *

               Если крепче жмут,
               То сильней орешь.
               Мужику одно:
               Не топтали б рожь.
               А как пошла по ней
               Тут рать Деникина -
               В сотни верст легла
               Прямо в никь она.
               Над такой бедой
               В стане белых ржут.
               Валят сельский скот
               И под водку жрут.
               Мнут крестьянских жен,
               Девок лапают.
               "Так и надо вам,
               Сиволапые!
               Ты, мужик, прохвост!
               Сволочь, бестия!
               Отплати-кось нам
               За поместия.
               Отплати за то,
               Что ты вешал знать.
               Эй, в кнуты их всех,
               Растакую мать!"

                       *

               Ой ты, синяя сирень,
               Голубой палисад!
               На родимой стороне
               Никто жить не рад.
               Опустели огороды,
               Хаты брошены,
               Заливные луга
               Не покошены.
               И примят овес,
               И прибита рожь. -
               Где ж теперь, мужик,
               Ты приют найдешь?

                       *

               Но сильней всего
               Те встревожены,
               Что ночьми не спят
               В куртках кожаных,