Песнь о Евпатии Коловрате

          За поемами Улыбыша
          Кружат облачные вентери.
          Закурилася ковыльница
          Подкопытною танагою.

          Ой, не зымь лузга-заманница
          Запоршила переточины, -
          Подымались злы татаровья
          На Зарайскую сторонушку.

          Не ждала Рязань, не чуяла
          А и той разбойной допоти,
          Под фатой варяжьей засынькой
          Коротала ночку темную.

          Не совиный ух защурился,
          И не волчья пасть оскалилась, -
          То Батый с холма Чурилкова
          Показал орде на зарево.

          Как взглянули звезды-ласточки,
          Загадали думу-полымя:
          Чтой-то Русь захолынулася,
          Аль не слышит лязгу бранного?

          Щебетнули звезды месяцу:
          "Ой ты, желтое ягнятище!
          Ты не мни траву небесную,
          Перестань бодаться с тучами.

          Подыми-ка глазы-уголья
          На рязанскую сторонушку
          Да позарься в кутомарине,
          Что там движется-колышется?"

          Как взглянул тут месяц с привязи,
          А ин жвачка зубы вытерпла,
          Поперхнулся с перепужины
          И на землю кровью кашлянул.

          Ой, текут кровя сугорами,
          Стонут пасишные пажити,
          Разыгрались злы татаровья,
          Кровь полониками черпают.

          Впереди сам хан на выпячи,
          На коне сидит улыбисто
          И жует, слюнявя бороду,
          Кус подохлой кобылятины.

          Говорит он псиным голосом:
          "Ой ли, титники братанове,
          Не пора ль нам с пира-пображни
          Настремнить коней в Московию?"

                        *

          От Олышан до Швивой Заводи
          Знают песни про Евпатия.
          Их поют от белой вызнати
          До холопного сермяжника.

          Хоть и много песен сложено,
          Да ни слову не уважено,
          Не сочесть похвал той удали,
          Не ославить смелой доблести.

          Вились кудри у Евпатия,
          В три ряда на плечи падали.
          За гленищем ножик сеченый
          Подпирал колено белое.

          Как держал он кузню-крыницу,
          Лошадей ковал да бражничал,
          Да пешневые угорины
          Двумя пальцами вытягивал.

          Много лонешнего смолота
          В закромах его затулено.
          Не один рукав молодушек,
          Утираясь, продырявился.

          Да не любы, вишь, удалому
          Эти всхлипы серых журушек,
          А мила ему зазнобушка,
          Что ль рязанская сторонушка.

                        *

          Ой, не совы плачут полночью, -
          За Коломной бабы хныкают,
          В хомутах и наколодниках
          Повели мужей татаровья.

          Свищут потные погонщики,
          Подгоняют полонянников,
          По пыжну путю-дороженьке
          Ставят вехами головушки.

          Соходилися боярове,
          Суд рядили, споры ладили,
          Как смутить им силу вражию,
          Соблюсти им Русь кондовую.

          Снаряжали побегушника,
          Уручали светлой грамотой:
          "Ты беги, зови детинушку
          На усуду свет Евпатия".

                        *

          Ой, не колоб в поле катится
          На позыв колдуньи с Шехмина, -
          Проскакал ездок на Пилево,
          Да назад опять ворочает.

          На полях рязанских светится
          Березняк при блеске месяца,
          Освещая путь-дороженьку
          От Олышан до Швивой Заводи.

          Прискакал ездок к Евпатию,