Русские женщины

  1
   КНЯГИНЯ ТРУБЕЦКАЯ
   (1826 год)
 
  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
 
Покоен, прочен и легок
На диво слаженный возок;
 
Сам граф-отец не раз, не два
Его попробовал сперва.
 
Шесть лошадей в него впрягли,
Фонарь внутри его зажгли.
 
Сам граф подушки поправлял,
Медвежью полость в ноги стлал,
 
Творя молитву, образок
Повесил в правый уголок
 
И - зарыдал... Княгиня-дочь
Куда-то едет в эту ночь...
 
1
 
"Да, рвем мы сердце пополам
Друг другу, но, родной,
Скажи, что ж больше делать нам?
Поможешь ли тоской!
Один, кто мог бы нам помочь
Теперь... Прости, прости!
Благослови родную дочь
И с миром отпусти!
 
2
 
Бог весть, увидимся ли вновь,
Увы! надежды нет.
Прости и знай: твою любовь,
Последний твой завет
Я буду помнить глубоко
В далекой стороне...
Не плачу я, но не легко
С тобой расстаться мне!
 
3
 
 дочь твоя!
 
4
 
Прости и ты, мой край родной,
Прости, несчастный край!
И ты... о город роковой,
Гнездо царей... прощай!
Кто видел Лондон и Париж,
Венецию и Рим,
Того ты блеском не прельстишь,
Но был ты мной любим -
 
5
 
Счастливо молодость моя
Прошла в стенах твоих,
Твои балы любила я,
Катанья с гор крутых,
Любила блеск Невы твоей
В вечерней тишине,
И эту площадь перед ней
С героем на коне...
 
6
 
 
 
          -
 
Покоен, прочен и легок,
Катится городом возок.
 
Вся в черном, мертвенно бледна,
Княгиня едет в нем одна,
 
А секретарь отца (в крестах,
Чтоб наводить дорогой страх)
 
С прислугой скачет впереди...
Свища бичом, крича: "Пади!"
 
Ямщик столицу миновал....
Далек княгине путь лежал,
 
Была суровая зима...
На каждой станции сама
 
Выходит путница: "Скорей
Перепрягайте лошадей!"
 
И сыплет щедрою рукой
Червонцы челяди ямской.
 
Но труден путь! В двадцатый день
Едва приехали в Тюмень,
 
Еще скакали десять дней,
"Увидим скоро Енисей, -
 
Сказал княгине секретарь, -
Не ездит так и государь!.."
 
              -
 
 пышный зал,
Огнями весь горит.
О радость! нынче детский бал,
Чу! музыка гремит!
Ей ленты алые вплели
В две русые косы,
Цветы, наряды принесли
Невиданной красы.
Пришел папаша - сед, румян,-
К гостям ее зовет.
"Ну, Катя! чудо сарафан!
Он всех с ума сведет!"
Ей любо, любо без границ.
Кружится перед ней
Цветник из милых детских лиц,
Головок и кудрей.
Нарядны дети, как цветы,
Нарядней старики:
Плюмажи, ленты и кресты,
Со звоном каблуки...
Танцует, прыгает дитя,
Не мысля ни о чем,
И детство резвое шутя
Проносится... Потом
Другое время, бал другой
Ей снится: перед ней
Стоит красавец молодой,
Он что-то шепчет ей...
Потом опять балы, балы...
Она - хозяйка их,
У них сановники, послы,
Весь модный свет у них...
"О милый! что ты так угрюм?
Что на сердце твоем?"
- "Дитя! мне скучен светский шум,
Уйдем скорей, уйдем!"
 
 север миновав,
Примчимся мы на юг.
До нас нужды, над нами прав
Ни у кого... Сам-друг
Всегда лишь с тем, кто дорог нам,
Живем мы, как хотим;
Сегодня смотрим древний храм,
А завтра посетим
Дворец, развалины, музей...
Как весело притом
Делиться мыслию своей
С любимым существом!
 
 Ватикан,
Вернешься в мир живой,
Где ржет осел, шумит фонтан,
Поет мастеровой;
Торговля бойкая кипит,
Кричат на все лады:
"Кораллов! раковин! улит!
Мороженой воды!"
Танцует, ест, дерется голь,
Довольная собой,
И косу черную как смоль
Римлянке молодой
Старуха чешет... Жарок день,
Несносен черни гам,
Где нам найти покой и тень?
Заходим в первый храм.
 
Не слышен здесь житейский шум,
Прохлада, тишина
И полусумрак... Строгих дум
Опять душа полна.
Святых и ангелов толпой
Вверху украшен храм,
Порфир и яшма под ногой
И мрамор по стенам...
 
Как сладко слушать моря шум!
Сидишь по часу нем,
Неугнетенный, бодрый ум
Работает меж тем....
До солнца горною тропой
Взберешься высоко -
Какое утро пред тобой!
Как дышится легко!
Но жарче, жарче южный день,
На зелени долин
Росинки нет... Уйдем под тень
Зонтообразных пинн...
 
Княгине памятны те дни
Прогулок и бесед,
В душе оставили они
Неизгладимый след.
Но не вернуть ей дней былых,
Тех дней надежд и грез,
Как не вернуть потом о них
Пролитых ею слез!..
 
Исчезли радужные сны,
Пред нею ряд картин
Забитой, загнанной страны:
Суровый господин
И жалкий труженик-мужик
С понурой головой...
Как первый властвовать привык!
Как рабствует второй!
Ей снятся группы бедняков
На нивах, на лугах,
Ей снятся стоны бурлаков
На волжских берегах...
Наивным ужасом полна,
Она не ест, не спит,
Засыпать спутника она
Вопросами спешит:
"Скажи, ужель весь край таков?
Довольства тени нет?.."
- "Ты в царстве нищих и рабов!" -
Короткий был ответ...
 
Она проснулась - в руку сон!
Чу, слышен впереди
Печальный звон - кандальный звон!
"Эй, кучер, погоди!"
То ссыльных партия идет,
Больней заныла грудь.
Княгиня деньги им дает,-
"Спасибо, добрый путь!"
Ей долго, долго лица их
Мерещатся потом,
И не прогнать ей дум своих,
Не позабыться сном!
"И та здесь партия была...
Да... нет других путей...
Но след их вьюга замела.
Скорей, ямщик, скорей!.."
 
                  -
 
Мороз сильней, пустынней путь,
Чем дале на восток;
На триста верст какой-нибудь
Убогий городок,
Зато как радостно глядишь
На темный ряд домов,
Но где же люди? Всюду тишь,
Не слышно даже псов.
Под кровлю всех загнал мороз,
Чаек от скуки пьют.
Прошел солдат, проехал воз,
Куранты где-то бьют.
Замерзли окна... огонек
В одном чуть-чуть мелькнул...
Собор... на выезде острог...
Ямщик кнутом махнул:
"Эй вы!" - и нет уж городка,
Последний дом исчез...
Направо - горы и река,
Налево темный лес...
 
Кипит больной, усталый ум,
Бессонный до утра,
Тоскует сердце. Смена дум
Мучительно быстра:
Княгиня видит то друзей,
То мрачную тюрьму,
И тут же думается ей -
Бог знает почему,-
Что небо звездное - песком
Посыпанный листок,
А месяц - красным сургучом
Оттиснутый кружок...
 
Пропали горы; началась
Равнина без конца.
Еще мертвей! Не встретит глаз
Живого деревца.
"А вот и тундра!" - говорит
Ямщик, бурят степной.
Княгиня пристально глядит
И думает с тоской:
Сюда-то жадный человек
За золотом идет!
Оно лежит по руслам рек,
Оно на дне болот.
Трудна добыча на реке,
Болота страшны в зной,
Но хуже, хуже в руднике,
Глубоко под землей!..
Там гробовая тишина,
Там безрассветный мрак...
Зачем, проклятая страна,
Нашел тебя Ермак?..
 
                -
 
 площади бегут
Несметные толпы:
Чиновный люд, торговый люд,
Разносчики, попы;
Пестреют шляпки, бархат, шелк,
Тулупы, армяки...
Стоял уж там какой-то полк,
Пришли еще полки,
Побольше тысячи солдат
Сошлось. Они "ура!" кричат,
Они чего-то ждут...
Народ галдел, народ зевал,
Едва ли сотый понимал,
Что делается тут...
Зато посмеивался в ус,
Лукаво щуря взор,